Павел Николаевич потупил взор.

— Четырнадцатого, после визита к Галке, я встретил дружков. Ну, раздавили пару пузырей. Стал возвращаться, а навстречу — «Луноход»... милицейская машина. Загребли в вытрезвитель. Выпустили только семнадцатого. Я же плотник... Помог там, в милиции, рамы отремонтировать. Вернулся в свою берлогу — а тут такая новость. Как обухом по голове... Лучше бы мне не жить.

Павел Николаевич схватился обеими руками за голову и беззвучно затрясся на табурете...

Справка из медвытрезвителя удостоверяла правдивость рассказа отца Сережи. Однако, как выяснилось, мать, Галина Ильинична, которая четырнадцатого первая вышла в коридор, когда удалились шаги Павла Николаевича, не обнаружила ни в дверях, ни на полу никакой записки.

— Ее просто не было, — удивилась она.

«Как же тогда записка попала в карман убитого, через кого?.. Неужели кому-то так было нужно?» — эти вопросы не давали Тимофееву покоя.

Вот она, ниточка. Может быть на сегодня — самая главная. Поцепче ухватиться за нее — и клубок раскрутится. Но для этого сначала надо его найти...

Утро нового дня началось с совещания. И, как всегда, первыми словами Ахунова были:

— Ну-с, так чего мы на сегодня имеем?

Тимофеев подробно рассказал о своем визите к Галине Ильиничне, о жизни Сережи, о его увлечениях и друзьях. Рассказал также о посещении отца мальчика, Павла Николаевича. Показал и справку из медвытрезвителя.

Марат Давлятович повертел ее и вздохнул:

— Я так и думал... — и, словно оправдываясь, добавил: — Лишняя проверка никогда не мешает.

Потом вопросительно посмотрел на Тимофеева.

— Так как же эта странная бумажка могла попасть в карман к убитому?...

— Думаю, подбросили. А вот кто... — и Тимофеев неопределенно повел плечами.

Версия о возможном наезде машины и о том, что недобросовестные водители, боясь праведного суда, попытались спрятать «концы в воду», тоже не подтвердилась. Проверял ее Ахунов.

Теперь нужно было встретиться и поговорить с близкими друзьями Сережи. Возможно, те что-нибудь слышали от убитого или видели.

— Здесь подход нужен осторожный, деликатный, — подчеркнул Ахунов, — чтобы не спугнуть ребят, если что-то знают. Действуй, Володя. А я тут сам тоже кое-что проверю...

Марат Давлятович взял ручку, сделал какую-то отметку в служебном блокноте и буднично пожелал:

— Везения...

«Хорошо бы», — подумал про себя Тимофеев, уходя.

Вот только везения, жаль, не намечалось...

...Владимир решил встретиться с ребятами прямо в школе — вызвать в учительскую по одному и расспросить. Идти к ним домой — значит привлечь внимание любопытных соседей, а заодно дать родителям обоих мальчиков повод для волнений — скорее всего, беспочвенных.

Когда Тимофеев пришел в школу, начался второй урок. Первым пригласили в учительскую Рому Князева. Князев вошел в учительскую развязно, уверенно и ни капли не удивился, что его здесь ждет милиционер, пусть и в гражданском. Будто все эти дни ждал прихода Тимофеева.

Владимир быстрым оценивающим взглядом окинул долговязого подростка, его круглое лицо в точечках-прыщах, стрижку под «панка». Отметил странно настороженный взгляд, диссонирующий с подчеркнуто уверенной манерой держаться.

— Давно ты дружишь с Сережей? — начал он.

— С первого класса, — печально ответил Князев и еще печальнее вздохнул. — Лучший кореш был — и в школе, и дома.

— Неужели никогда не ссорились?

— А что делить-то? — обреченно хмыкнул Князев. — К тому же Сережа был какой-то... — он замялся, пытаясь найти нужное слово.

— Какой?..

— Ну, чокнутый, что ли...

— Чокнутый?.. — удивился Тимофеев. — А в чем это проявлялось?

— Витал в мыслях постоянно в космосе, в каких-то иных мирах.

— А что, это плохо?

— Чего уж там хорошего! Глупо беспочвенно мечтать — надо наслаждаться этой жизнью...

— А ты-то в чем видишь это самое наслаждение?

— Ну, видики, кафе, девочки... Да мало ли еще...

— Хорошо... Когда же ты последний раз виделся с Сережей?

— Шестнадцатого апреля. В школе.

— Он ничего не говорил тебе или другим ребятам о каких-нибудь неприятностях? Ну, может, о том, что кто-нибудь грозит ему?..

— Не-е, такого точно не было.

— А были у Сережи враги? Не обязательно здесь. В другой школе, например, на улице, по соседству?..