Шрифт:
— Меня и так все устраивает. Вид твой нынешний удовлетворяет полностью, — произносит Марья, томно вздыхая.
— Наслаждайся.
Ваня не жив, но и не мертв тоже. Он помнит множество сказок, во всех них выпущенный из неволи Кощей уносит с собой красную девицу. Ваня думает, что не пошел бы и не пойдет вызволять Марью ни за какие блага.
— Да не к спеху мне, — Марья громко смеется и облизывает алые губы. — У меня свой ненаглядный есть, на тебя такого хоть и смотреть отрадно, а неправильно как-то.
Кощей хмыкает и замолкает.
Оглядев напоследок дело своих рук, Марья закидывает плеть в темный угол, разворачивается и выходит прочь. Ваня окончательно сползает на пол.
— Сейчас сполоснется наскоро, тебя искать станет, — голос Кощея не утрачивает ехидства.
Если закрыть глаза, можно представить, будто с ним не произошло ничего ужасного. Ваня понимает: за ночь раны Кощея затянутся. Кровотечение же в его собственной душе только усилится.
— Ты меня чай не слышишь? — ухмыляется Кощей, и это невыносимо. От осознания же, что изувеченный изможденный пленник владеет собой гораздо лучше молодого мужчины, которого никто и пальцем не тронул — гаже всего. Ваня не замечает текущих по щекам горючих слез, знает лишь: больше так продолжаться не может.
— Как тебя освободить?! — спрашивает прямо. Затем, разумеется, обзывает себя идиотом, ведь любому мальцу известно: сила Кощея — в воде.
— Иван… — вот теперь он говорит бесконечно устало. Сказать бы смертельно, да неподвластен ей Кощей. — Ты же понимаешь, что случится, стоит тебе напоить меня?
— А я и не против, — произносит Ваня уверенно.
— Вырвусь на свободу, схвачу Марью, тебе же ее и выручать придется.
Ваня не собирается отвечать, только головой качает, подступает к неисчерпаемой бочке с водой, к ковшу тянется.
— Дверь! — останавливает его голос Кощея. — И ладанку сними.
Ваня лишь с облегчением выдыхает: боялся, снова Кощей отговаривать его возьмется. Закрывает дверь на засов дубовый, оберег же с шеи рвет и в темный угол бросает. Правда ли, будто шнурок черный гадючкой обернулся, нелепица ли — неважно.
— Дурак… — роняет Кощей с сочувствием и печалью. — Не станешь вызволять свою суженную, и года не пройдет, понесется по земле весть, будто томится у Кощея Бессмертного в заточении краса-девица. Не ты так другой дурак приедет.
— Но можно же иначе? — Иван чуть ли не умоляет, поднося к губам Кощея ковш за ковшом. Тот пьет, но и говорить не забывает. Как ему удается подобное, Ваня не имеет ни малейшего представления. Впрочем, куда ему? Он сам от подобного количества выпитого давно лопнул бы.
Кощей больше не выглядит изможденным и тощим, плечом повел — цепи с него спали тотчас. Стоит перед Ваней богатырь, каких поискать: высок, строен, черные глаза ярче звезд сверкают, волосы вороновым крылом плечи устилают. Лишь голос прежний, нисколечко не изменившийся.
— Иначе? Не красть Марью, советуешь?
Ваня кивает и на оберег косится, вздыхает, а мысленно машет рукой, думая: «В лед — так в лед».
Кощей щурится, вроде даже и довольно, затем смеется долго и вволю, наслаждаясь звучанием собственного голоса.
— Будь по-твоему, добрый молодец, — молвит, щелкая пальцами.
В тот же миг закручивается вокруг них вихрь колдовской.
— Смотри, не пеняй после.
— Не буду, — обещает Ваня.
Кощей хватает Ваню за плечи и уносит далеко-далеко в свое царство, только Марья Моревна их и видела.
Дополнительные материалы
Без описания
Кощей от ULULA
Автор иллюстрации ULULA. Моревна