Я стиснула зубы. Как этому старому уроду повезло, что в момент знакомства мне это не было известно!

– Полыхаешь яростью в точности, как Горан! – пораженно прошептала Руфь.

– Прости.

– Что ты! – она сжала мою руку. – Ты вернула мне сына, Саяна! Я навсегда в долгу перед тобой. Но что гораздо важнее, благодаря тебе он стал прежним – чувствительным, ранимым, добрым, нежным! Даже не думала, что такое возможно! И в постели у вас все на загляденье, это слышно! Не красней! Этим гордиться нужно, а не стыдиться!

– Как скажешь.

– А вот и они, идем! – Руфь подхватила меня под руку и повела к паре, вышедшей из домика. Мужчина и женщина. На вид – слегка за тридцать. Ничем не примечательные. Но не для меня.

– Это они, да? – в горле резко пересохло.

– Да. Вчера прилетели. – Мама Горана кивнула. – Наташа и Антон. Знакомьтесь, Саяна.

Люди, которые отдадут жизнь моим малышам! Я замерла, переводя взгляд с одного на другого, не зная, что сказать. Чувство вины, безмерная благодарность, смущение, радость, вновь вина – в душе все перемешалось в невообразимую смесь!

– Почему вы это делаете? – с трудом прошептали губы, когда Руфь отвела нас к столику со стульями под небольшим шатром.

– Потому что хотим. – Ответила за обоих Наташа. Они с мужем переглянулись, улыбнувшись, и женщина продолжила, – у нас было двое детей – мальчик и девочка, двойняшки, как ваши. – Она с нежностью посмотрела на мой живот. – Долгожданные, вымоленные. Но… – Наташа перевела взгляд на закатное небо, – они еще даже в школу не пошли! – слезы задрожали в голосе.

Сжав ее ладонь, муж продолжил:

– Им поставили диагноз, «не подлежащий обжалованию». Сразу обоим.

Я вздрогнула, накрыв моих пузожителей рукой.

– Руфь спасла наших малышей – дала им свою кровь. – Лицо Антона осветила улыбка – на мгновение. – Но, видимо, не судьба им была жить в этом мире. – Он посмотрел на меня мертвыми глазами и кратко закончил, – ДТП из-за инфаркта у водителя.

– Роды были тяжелые, мне удалили матку. – Грустно добавила Наташа. – Мы думали об усыновлении, но внутри словно что-то умерло вместе с детьми, пусто стало, не могу любить других.

– Саяна, поверьте, это осознанное решение. – Антон кивнул сам себе. – Мы несколько лет думали, прежде чем сделать такой выбор. Прошли психиатров, психологов, целителей. Руфь даже давала нам свою кровь! Ничего не помогло. Мы мертвые внутри, давно. Думали о суициде, уже решились, но узнали об этом месте. И поняли – это для нас!

– Отдать жизнь внукам Руфи – счастье! – горячо зашептала женщина. – Она подарила нашим малышам и нам несколько лет счастья! Дети – это бессмертие, наше продолжение. Если позволите, ваши малыши станут нашим бессмертием.

– Позволю. – Хрипло прошептала я сквозь спазм, сжавший горло. – И вечно буду вам благодарна за это.

– Можно? – Наташа протянула руку к моему животу.

– Конечно. – Я встала между ними, позволив прикоснуться к пузожителям и сжала ладошку нервничающей демоницы. – Все хорошо, девочка моя, не волнуйся.

– Спасибо за оказанную честь, Саяна. – Антон обнял жену и улыбнулся. – А теперь мы вас оставим, вы вся в слезах, вам нужно успокоиться. Да и нам тоже.

Я проводила их взглядом и подставила мокрое лицо свежему ветерку, нырнувшему вниз с яростно пламенеющего неба. Когда щеки высохли, мы с Гайей вернулись в наш уютный дворик. Склонившись над столом между двух пальм, Руфь что-то плела из банановых и пальмовых листьев.

– Все хорошо? – она с тревогой посмотрела на меня. – У тебя глаза красные совсем! Прости…

– Что ты, не за что прощать! – поспешно перебила я. – Наоборот, лишь благодарить могу! Если бы не… – слезы вновь хлынули ручьем, и женщина захлопотала вокруг меня, усадив на скамью у стола.

Через пару минут передо мной волшебно благоухал чай на травах и переливался темно-янтарным искушением горный мед. Вкусный напиток, слегка горчащая сладость на языке – праздник оттенков вкуса – отвлекли от переживаний и переключили на миролюбивый лад.

– Можно тебе помочь? – допив чай, я кивнула на корзиночки, которые плела свекровь. – Для чего это, кстати?

– Для подношений богам и демонам. – Пояснила она. – Не смейся. Давно живу на Бали, уже привыкла к их ритуалам.

Мне ли смеяться, учитывая то, что сама ощущаю тонкость, почти прозрачность грани между мирами на этом острове?

– Скоро, кстати, балийский новый год – Ньепи, День тишины. – свекровь вновь принялась плести из пальмовых и банановых листьев небольшие корзиночки. – До него идет церемония Меласти – ритуал очищения, и обряд Тавур Кесанга, чтобы успокоить Бхута Кала – властелина подземного царства. Его проводили вчера. А завтра будет парад Ого-Ого с огромными демонами в виде кукол – красочное действо, и весьма шумное!