До магазина минут семь, в магазине минут десять-пятнадцать, и обратно возвращаюсь быстро. Долго ли меня не было? Но, завернув во двор, вижу бабу Веру — она несётся мне навстречу. Ну как несётся… Как может, так и бежит. Пальто нараспашку, глаза круглые, без собачки.

— Ника! Господи! — кричит.

Что случилось? Дворняжку потеряла? Я прибавляю шаг.

— Что такое? — Держу бабулю под локти.

— Милая, там у тебя… — она не может отдышаться, — так громыхнуло, что я едва не померла от страха! А потом как взрыв в батареях! Я думала, сталинка наша сложится!

У меня сердце в момент оказывается под горлом. Что там случилось за двадцать минут, пока меня не было?!

Усаживаю Веру Ивановну на лавку у соседнего подъезда и несусь домой. Взлетаю по лестнице, дрожащей рукой отпираю замок и врываюсь в квартиру. Из кухни по коридору течёт река. Боже! Не разуваясь, ломлюсь в кухню, а там…

Буфет упал!

Стёкла в дверцах выбиты, посуда, которая в нём стояла, перебита. Но это не самое страшное. Кухня небольшая, и высоты тяжёлого шкафа хватило, чтобы снести к чёртовой матери трубу, по которой подаётся вода в радиатор. Фонтан прекрасен, а вот паркет больше не прекрасен.

Я пытаюсь добраться до вентиля, чтобы перекрыть воду, но буфет улёгся — не подступишься. Кое-как перелажу через шкаф, кручу «барашек»… А он не крутится! Вентиль под десятком слоёв краски. Всё в лучших традициях старых квартир!

В верхней одежде — мокрая курица — лезу обратно. Хорошо хоть вода не кипяток. Несколько дней назад что-то случилось с отоплением — батареи стояли едва тёплые. Тот случай, когда неприятность оказалась на руку.

Чертыхаясь, топаю по лужам в коридор и звоню в аварийку. Пусть приедут — перекроют воду в подвале. Это капец! Вера Иванна теперь останется без тепла. А ещё к ней наверняка протекла вода — перекрытия в сталинке никакие.

Я на панике, мысли путаются. Сбрасываю разговор с диспетчером аварийной службы и набираю Саню. Кричу ему в трубку сама не понимаю что. Разговор обрывается — телефон успел промокнуть в кармане. Как я два раза позвонить с него умудрилась — непонятно.

Собрать мысли в кучу и решить, что делать, мне не дают — дверь звонят и стучат. Из подъезда доносятся женские голоса.

— Ника, ты дома?! Открывай!

Это Настя.

— Дома она, дома!

А это Таня.

Ч-чёрт!..

До меня доходит… Скорее всего, шкаф не сам упал — ему помогли. И Насте помогли. Моя знакомая поразительно быстро оказалась здесь. Возможно, ей сдали меня сильно заранее. Например, как только я вышла из дома.

«Плыву» открывать дверь.

— Что здесь происходит?! — Настя врывается в квартиру. — Матерь божья! — увидев картину маслом, она бросается в кухню.

— А я говорила! — Танька проносится мимо меня за хозяйкой. — У меня под дверь в кухню натекло! Паркету хана! Кто оплатит ремонт?!

Вижу, Татьяна забыла о неприязни, которую испытывала к Насте, позвонила ей, в гости пригласила — ради дела можно и на горло собственной гордости наступить. Танька обещала испортить мне жизнь — испортила.

Стою рядом с открытой дверью, слушаю, как Настя кроет матом в кухне, а внизу на первом этаже нецензурно выражаются сантехники. Приехали наконец-то. Только дверь в подвал открыть не могут. Кого-то посылают в домоуправление за ключом. Домоуправление не работает, понятное дело — праздники, а гонец отправлен скорее для проформы, чем пользы ради. Никто из коллег его не ждёт — ломают дверь в подвал.

А у меня в голове щёлкает калькулятор: ремонт в Настиной квартире, ремонт для Веры Иванны, новый замок в подвал и ещё Таня с паркетом…

— Всё, воду перекрыли, — я стою на пороге кухни и боюсь посмотреть на Настю.

— Воду перекрыли?! — она орёт на меня. — Ника, какого хрена?!

— Я в магазине была, — меня трясёт. — Не знаю, какого хрена…

Жена Орлика, расправив «крылья», стоит рядом с моей знакомой и нагнетает:

— За бутылкой она в магазин бегала, ага, — складывает руки на груди.

— Чего-о?! — у меня глаза на лоб лезут от такого заявления.

— Понятно чего! — фыркает жена Орлика. — Устроила тут притон. Алкашкой из квартиры несёт и мужики к тебе шастают.

У Насти тоже глаза по полтиннику. Она не может решить, от чего больше в шоке — от разнесённой кухни и потопа или от того, что её коллега, которую она знает не первый год, оказалась алкоголичкой лёгкого поведения.

— Насть, кого ты слушаешь? — развожу руками. — Я думаю, что уважаемая, — дарю «уважаемой» хлёсткий взгляд, — Татьяна открыла эту дверь, — киваю на портал, — и уронила буфет, пока я в магазин ходила.

— Делать мне больше нечего! — возмущается соседка. — У меня в кухне тоже море. Пойдём, Настя, — тянет хозяйку моей квартиры за рукав, — сама посмотришь.