Одной из моих новогодних традиций была прогулка по ВДНХ в самые снежные декабрьские дни.

Раньше я бродила среди заснеженных елей в метель, чтобы найти какую-нибудь диковину в одном из национальных павильонов. Редкий чай, вкуснейший мед, экзотические сладости, ручной работы украшения — нынче все это можно найти на маркетплейсах. Пропал дух настоящей охоты за подарками!

Я воскрешала его принудительно, заказывая их за неделю до Нового Года — чтобы, волнуясь, следить за трекингом. Успеют или нет?

А на ВДНХ ездила, чтобы пофотографировать иллюминацию и полюбоваться на фигуристов. Однажды мне сказали, что именно там катаются те, кто всерьез увлечен коньками.

Я собиралась полюбоваться на них, выпить глинтвейна из киоска, как следует замерзнуть и, приняв ванну, лечь спать пораньше, чтобы завтра хватило сил доделать предновогодние дела.

Меня ждала встреча Нового Года в компании старых подруг — тоже разведенных и тоже отпустивших своих отпрысков развлекаться самостоятельно…

Однако…

Была у меня еще третья любимая поговорка, о которой я в тот день забыла.

Хочешь насмешить Бога — расскажи ему о своих планах.

Уже стемнело, и каток сверкал огнями, как волшебная игрушка. Сиял бриллиантовый лед, перемигивались яркие украшения, множество людей каталось по дорожкам, залитым по всему ВДНХ — от самого входа, вокруг фонтанов, даже к киоскам с фастфудом можно было подъехать, не снимая коньков.

Какой невероятный контраст с теми годами, когда я бродила тут в темноте и только хрипящие динамики напевали что-то новогоднее, заглушаемые свистом ветра!

Все вокруг улыбались, хохотали, делились восторгом с друзьями и незнакомцами, ели какую-то вкуснятину прямо на ходу. Мое слегка поувядшее после отъезда дочери новогоднее настроение стало понемногу выправляться и наливаться сиянием.

А ведь с утра я даже на елку дома смотрела в сомнениях — может, убрать? Для кого она тут стоит, если Машка все равно свалила к отцу в Англию? Он там удачно устроился в филиале своей фирмы, за несколько месяцев обжился и щедро пригласил нас похвастаться новой жизнью. Мне бывшего не хотелось видеть даже в Лондоне, а вот дочь поскакала с большим энтузиазмом и уже несколько дней присылала фоточки рождественских ярмарок, украшенных гирляндами сказочных домиков и катков у стен Тауэра и в Гайд-парке.

Наверное, они меня и навели на мысль тоже съездить на наши катки, которые ничем не хуже!

Я шла вдоль ограждения, любуясь тем, как красиво скользят девочки в коротких шубках, парочки, держащиеся за руки и целая компания молодняка лет двадцати. Красивые парни и пара девчонок среди них. Парни, по понятным причинам, интересовали меня куда больше. Вообще, я в последнее время стала засматриваться на ребят, которые по возрасту ближе к моей дочери, чем ко мне. Как же обидно, что в моей юности таких не было!

Все-таки последние пятнадцать лет изобилия ресурсов положительно отразились на внешности парней. Помню, в мои шестнадцать выбор был небольшой — либо быдловатого вида крутые пацанчики, уверенные, что мир принадлежит им. Лица, не обезображенные интеллектом, стрижки почти под ноль — товарищ старшина будет доволен, мечты о личных тачках и планы пойти работать в ментовку или в бизнес.

Либо задроты с немытыми патлами, гитарой за спиной и заумными разговорами о Кастанеде. Как некий компромисс между теми и этими были еще всякие субкультуры типа металлистов, эмо, готов, панков…

В общем, разнообразно — но как-то так разнообразно, без особого выбора. Если хотелось симпатичного, да еще чтобы умел пользоваться парфюмом, хорошо выглядел, мог поддержать беседу, то гот он, панк или настоящий пацан — уже было неважно. Приходилось брать, что дают.

А нынче… один высокий, стильный, даже на каток вышел в полупальто и с повязанным по-шерлоковски шарфом. Даже странно, что без зонтика-трости.

Другой — в белом лыжном костюме, с андеркатом и выбритой бровью, даже на месте спокойно не стоит, пританцовывает на фитнес-коньках.

Третий — с выбеленными волосами, крашенными на концах в розовый, десятком колечек в левом ухе и в расстегнутой косухе, под которой майка обтягивает мышцы груди. У меня аж материнский инстинкт пробуждает — так и хочется рявкнуть: «Свитер надень!» А он мало того что не надевает, так еще и ту маечку задирает как бы ненароком, демонстрируя стиральную доску вместо живота.

Четвертый — бычок такой мощный. Вот он и в свитере под горло, и в штанах камуфляжных и взгляд такой — суровый, исподлобья. Но двигается легко, словно на коньках родился.