Чистая оборона? Только не с юридической стороны. Проблема была в том, что в ходе борьбы рецидивист развернулся, и удары ножом пришлись ему в заднюю часть шеи. Прокурор утверждал, что преступник собирался сбежать, а значит необходимой обороны уже не было. Моя скромная роль заключалась в том, чтобы убедить судью и присяжных в обратном.

У меня получилось. В течение следующей недели телефон разрывался от звонков журналистов, жаждущих взять интервью. Я согласился, вот и попал в какой-то выпуск передачи о правосудии. Если вы его не видели, то ничего такого важного не упустили.

– Интересуетесь убийствами? – удивился я. – По вам и не скажешь.

– А вы, значит, занимаетесь лукизмом?

– Чем?

– Лукизмом. Судите людей по внешнему виду, – она поправила выбившуюся прядь. – Вообще-то, я учусь на юридическом. А тот ролик с вашим участием показывали на занятии. Как пример идеальной защиты, между прочим.

– Как же вас потянуло на юриспруденцию?

– О, это долгая история. Но не слишком интересная.

Я сказал что-то остроумное, а она расхохоталась. Слово за слово, и вот, девушка, которая была немногим старше моей дочери, намекнула (как ей казалось) на продолжение вечера. На мой взгляд, это было не намеком, а взлетной полосой, усеянной ослепляющими огнями. Не знаю, что в итоге сыграло решающую роль: то, что я был пьян или то, что я не был с женщиной больше шести месяцев (включая последний месяц в браке), но я согласился. Сквозь алкогольный туман мы промчались по ночному городу, оказались у дверей моей съёмной квартиры, а все, что происходило дальше, было беспощадно удалено из моей памяти как проект неудачно сформулированной жалобы.

Зато утро следующего дня мне не забыть никогда. Сквозь сон гудели колокола. Монотонно и непрерывно. Я открыл глаза. Убедился, что никаких колоколов в квартире не было, но гул все равно продолжал давить на уши.

Щелочка дневного света, пробивавшаяся сквозь шторы, нещадно резала по глазам. Разразившейся в горле засухе могли бы позавидовать все пустыни мира. Спина ныла так, будто всю ночь меня избивали палками.

Смартфон показывал восемь часов утра и десять пропущенных звонков от Алисы. Я так и не перезвонил ей вчера и вряд буду способен сделать это в ближайшее время. Похмелье – неприятная штука, про которую смело можно сказать: чем дальше в лес, тем хуже последствия. Правда, когда ты окончательно заблудился, последствия уже не пугают.

Я отправил Алисе сообщение с обещанием перезвонить после обеда. «ОЧЕНЬ НА ЭТО НАДЕЮСЬ!» – крупными буквами ответила она. Ни одного смайлика. Плохой знак.

Гром колоколов поутих, но в остальном легче мне не стало. Похоже, один яд придется лечить другим.

Я с трудом поднялся с кровати. Направился к холодильнику, ощущая себя восьмидесятилетним стариком. Наверняка и выглядел так же.

На кухне было чище, чем обычно. С тех пор как я стал жить один, уборка отошла на второй план, мягко говоря. Но теперь кухня перестала напоминать кабак после дня воздушно-десантных войск: тарелки помыты, мусор сложен в пакет, а стол избавился от пятен. В воздухе царил аромат свежеприготовленного кофе. По чашкам его разливала девушка из бара.

– С добрым утром! – бодро сказала она.

– Надеюсь, что таким оно и окажется.

Я совсем забыл, что бар мы покинули вместе. И вместе остались до утра. В довесок к головной боли добавилось чувство стыда от того, что я не мог вспомнить хотя бы одной буквы из имени девушки. А спрашивать ее лично было уже поздновато. В моем слабо соображающем мозгу ей, по-видимому, так и придется остаться «Девушкой-из-Бара».

В холодильнике одиноко стояла последняя бутылка пива. Она была наполовину пустой, и я прикончил ее за пару мощных глотков. Напиток приятно холодил горло, возвращая меня к жизни.

– Не рановато для алкоголя? – приподняла брови Девушка-из-Бара. – В такое время все питейные заведения еще закрыты.

– У меня свой бар. И даже бармен на месте.

Она улыбнулась, а вот мне было не до веселья. Я не был известным Казановой, и такие ситуации были для меня скорее исключением, чем правилом. А теперь это исключение прибирается в квартире, готовит кофе и учит меня жизни.

А еще я понятия не имел, что делать дальше. Вместе выпить кофе? Невозмутимо вести разговоры ни о чем? Или затронуть то, что произошло между нами прошлой ночью? Последний вариант казался худшим из всех.

С коротким щелчком в смартфоне всплыла спасительная иконка напоминалки. Сегодня были запланированы две встречи с клиентами перед обеденным перерывом, поэтому стоило явиться в кабинет хотя бы около десяти часов. Я пообещал себе больше не напиваться в середине рабочей недели. В который раз.

– Чуть было не проспал работу, – сказал я, глядя на экран смартфона. – Теперь придется собираться как можно быстрее.

– Это мягкий намек, что мне пора исчезнуть? – спросила Девушка-из-Бара.

– Все приятное в этой жизни когда-нибудь проходит.

– И неприятное, кстати, тоже, – заметила она. – Ладно, если ты настаиваешь, чтобы я покинула твой дом, не приняв душ, да еще и без завтрака, то не стану возражать.

После ее слов я ощутил еще один укол совести.

Девушка-из-Бара встала из-за стола и невозмутимо прошла в спальную. Только сейчас я обратил внимание, что брюк на ней не было. Даже в похмельном состоянии мне было трудно отвести взгляд от трусиков, изящно подчеркивающих стройные бедра.