Мы еще не сказали Деву, что Ашер хотел извиниться и перед ним тоже. Тогда не было времени, а сейчас не до этого. Я чувствовала себя спокойнее, чем когда-либо в самолете. Разговор об Ашере расстроил бы меня, и скорее всего разговор с Девом об Ашере расстроил бы меня еще больше, так что к черту это все. Я буду сохранять это странное новое спокойствие столько, сколько смогу. Еще будет время обсудить вампира, разбившего сердце Дева, а потом сплясавшего на его осколках, позже, когда мы будем в безопасности на земле. От одной мысли об этом, во мне снова забурлил страх.

— Анита, — позвал Дамиан. Он произнес мое имя, заставив этим взглянуть на него, в эти невероятно зеленые глаза. Страх снова отступил, как в отлив волны на море, и я вернулась к прогулке по этому спокойному метафорическому пляжу. Это было круче любой медитации, которая мне когда-либо удавалась.

— Анита, как ты себя чувствуешь? — спросил Сократ.

Это заставило меня повернуться и посмотреть на него, сидящего напротив Дамиана. Недавно еще короткие волосы Сократа теперь были сбриты почти под ноль, так что плотные завитки кудрей полностью исчезли. Его лицо казалось голым, открытым, у большинства людей это бы отняло часть красоты; я была большой поклонницей шикарных волос, но ему это шло. Даже сделало его карие глаза крупнее, и темная строгость его лица казались более выраженной. Так что привлекательное лицо стало красивым. Это означало, что он всегда был красив. Я просто не замечала этого.

— Анита, ты меня слышишь? — спросил он.

Я кивнула.

— Я слышу тебя.

— Хорошо, как ты себя чувствуешь?

— Я чувствую… хорошо, отлично, хотя каждый раз, когда думаю об этом, понимаю, что не должна чувствовать себя в порядке в самолете. И это заставляет меня встрепенуться и понять, что это не я.

Магда заговорила с места позади него:

— Пожалуйста, оставь это в покое, Сократ. Анита довольна, правда?

Я кивнула.

— Хорошо. Я оставлю это, пока мы в воздухе. Но у меня возникнут вопросы, возникнут вопросы, когда мы приземлимся.

— Когда приземлимся, — повторила она.

Сократ оглянулся на нее.

— Что с тобой?

— Ты когда-нибудь летал с Анитой? — спросил Дев.

— Нет.

— А я летал; поверь мне, все хорошо.

Натэниэл сказал:

— Она в порядке, Сократ, обещаю.

— Пожалуйста, не заставляйте меня много думать об этом, — проговорила я.

Сократ поднял руки, как бы говоря «хорошо», и откинулся на спинку сидения. Домино сидел рядом с ним, наблюдая за мной своими красно-желтыми огненными глазами. Они были гораздо экзотичнее глаз золотых тигров, даже сине-карих глаз Дева. Черный клан никогда не мог сойти за людей с такими глазами цвета пламени.

Итан, сидящий за Домино, смотрел на меня мягкими серыми глазами. Они тоже были тигриными на человеческом лице, но цвет, как у золотых тигров, помогал ему сойти за человека. Хотя я узнала, что они похожи на глаза тигра, глаза всех тигров клана, которые у них былиот рождения, функционировали больше как человеческие. Это означало, что им не нужны очки по рецепту, чтобы читать, или смотреть вдаль, как в случае Мики со его постоянно кошачьими глазами. Они выглядели как глаза тигра, но функционировали скорее, как экзотические человеческие. Пока Мика не признал необходимости в очках, а я никогда не спрашивала тигров кланов, как они видят. А если не спрашивать, то и знать неоткуда. Волосы Итана были платиновым блондом с высветленными серыми прядями, или скорее темными прядями, а также от кудрей спереди к затылку тянулась темно-красная полоса. Это была не талантливая работа с краской, а естественный окрас. Он был частично белым тигром, который придавал его волосам белый цвет и более бледный оттенок кожи, но синий тигр смешался с белым, добавляя в волосы серые пряди, а красная полоса принадлежала клану красных тигров. Физически никак не выражалось, что в нем присутствовал еще и золотой тигр. Он получил эту форму после того, как встретил меня. Но он всегда мог перекидываться в три формы; теперь у него была еще и четвертая. Если бы он был из клана черных тигров, то начисто смел бы всех их. Его мать была из красного клана, его отец из белого. Но каким макаром затесался синий и золотой, никто не знал. Оба родителя должны были быть чистокровными с красного и белого кланов, соответственно. Но не думаю.

Итан посмотрел на меня в ответ:

— Анита, тебе что-то нужно?

Я моргнула и сказала, очень спокойно:

— Многие кланы тигров подталкивали меня начать серьезно встречаться с тобой, потому что в тебе большинство родословных.

Рука Дамиана немного сжалась вокруг наших рук с Натэниэлом. Как будто он боялся, что я что-нибудь не то ляпну. Я не планировала этого. Рука Никки осталась нейтральной на моей ноге, как будто он знал, что этого не случится или его не парили чувства Итана; и то и другое с ним было верно.

Итан кивнул.

— Я помню, это был способ для тебя не выбирать между кланами, а выйти сразу за несколько. Мое смешанное наследие, из-за которого ни один из красных кланов не захотел со мной спариваться, внезапно стало достоянием.

— Я знаю, что вырастивший тебя клан относился к тебе как к дерьму, — сказала я.

— Ты спасла меня, — сказал он с улыбкой.

— Мне жаль, что после того как я спасла тебя, моя танцевальная карточка была переполнена для романтики, которую ты бы хотел, но я видела, как Нильда целует тебя на прощанье на стоянке. Я не думала увидеть ее такой счастливой. Вообще-то я думала, она слишком сумасшедшая, чтобы встречаться. И рада, что ошибалась, и что вы нашли друг друга, — сказал я.

Итан улыбнулся той улыбкой, которая у вас появляется, когда вы впервые влюбляетесь.

— Все древние вермедведи немного того, но Нильде просто нужна любовь и парная терапия.

— Вы отправились на парную терапию, как только начали встречаться? — спросил Сократ, поворачиваясь на своем кресле, чтобы уставиться на другого мужчину.

— Она была в списке для обязательной терапии, или ее бы сняли с охраны. Это напугало Нильду, и я предложил походить с ней, если это поможет, и через какое-то время это превратилось в парную терапию.