Шрифт:
– А я тебя знаю, – вдруг вырвалось у меня. – Ты сидел на барной стойке. Я ещё с тобой чокнулась. В кафе… Ну, в этом самом… на обочине.
– Немного оскорбительно звучит, – с достоинством ответил дракончик. – Я не пью при исполнении. Я, как-никак, фамильяр Темнейшей!
– В кафе, на обочине? – переспросил огненный. – Ты из какого мира её достал?
– А это тайна клиента, – дракончик развёл лапками.
– Какого ещё клиента? – обиделась я.
– Ты, главное, не тушуйся, крошка, – дракончик мне подмигнул. – Демоны, они, конечно, народ вредный, склочный. Но с жёнами почтительны. У Темнейшей с этим строго.
– Демоны?! – взвизгнула я, пропустив это его «с жёнами». – Скажите, пожалуйста, кто-нибудь, что я сплю! И вижу кошмарные, как и полагается алкоголику, сны.
– Какому ещё алкоголику?! – возопил огненный.
– Она ещё и пьёт? – поморщился брюнет.
– Начинающему, – испуганно оглянулась я на этих… мускулистых.
И в тот же миг поняла со всей ясностью, что это не сон. Совсем не сон. Несмотря на абсурдность ситуации, как-то всё реалистично было. И в голове словно лампочку включили. Несмотря на выпитое.
Но тогда… мамочки!! Они ведь и вправду – демоны!!!
Стоило так подумать, брюнет осклабился.
– Именно, детка, – тоном, не сулившим мне ничего хорошего, пророкотал он.
И мускулами на груди поиграл. Видимо, чтобы добить. Удалось.
Ну конечно, как я сразу не поняла, что они не люди!
Слишком уж идеальные, что ли.
И… демонически привлекательные.
– Мы демоны, пробуждающие запретные желания в душах людей, – произнеся это бархатным, обволакивающим голосом, рыжий медленно шагнул к алтарю. А я, пискнув, отодвинулась, уперевшись спиной в каменную ногу Темнейшей.
– Эй! Нельзя ли повежливее с женой? – прикрикнул дракончик.
И тут уж мы разом, все втроём на него уставились.
– Как это, с женой? – вырвалось у меня.
– УЖЕ?!! – взревел огненный.
– Только не говорите, что мечтали о пышной свадьбе, – отмахнулся дракончик. – А если мечтали, всё в ваших лапах-крыльях. Можете хоть месяц гулять, всё-таки событие! Но вообще мне пофиг.
Бросив беглый взгляд на запястье, брюнет наполовину проревел-наполовину простонал:
– Так ты не шутил, земноводное?!
– Какие уж тут шутки, – с достоинством ответил «земноводное» и скрестил на груди лапки.
Глава 2
На идеальных лицах демонов отражался целый калейдоскоп эмоций.
Возмущение, возражение, недовольство… Но преобладающей, пожалуй, была злость. Злость напополам с шоком!
Оба уставились на свои руки с таким видом, что мне вдруг стало страшно за дракончика, за статую, за странный храм в пещере… Но больше всего страшно было за себя.
Чисто машинально я повторила жест обоих, опустила взгляд на левую руку и ахнула.
На безымянном пальце было кольцо!
Золотое, кажется. Только с какими-то сияющими символами.
И оно не снималось! Как я ни старалась. Только свечение ярче проступало…
Демоны, наблюдая мои тщетные попытки как-то синхронно вздохнули. Они свои снять даже не пытались.
– От подарков Темнейшей не отказываются, – хохотнул дракончик, потирая лапки. – Тем более, когда этот подарок сами выпросили.
Оба демона вздохнули ещё более обречённо, а потом их глаза засветились, словно прожекторы! Во взглядах, направленных на меня явственно проступило недовольство!
– Я, – я беспомощно оглянулась на статую за спиной, затем бросила взгляд на дракончика. – Я ничего не просила… Я желание на Новый Год загадывала. Честно!
От меня самым бессовестным образом отмахнулись красной лапкой с почти человеческими пальчиками, увенчанными мерцающими коготками.
– Это одно и то же.
С запозданием, как в режиме замедленной съёмки, до меня доходило.
Я… мамочки… я… замужем. За двумя.... демонами?!
– А разводы у вас бывают? – быстро переведя дыхание, задала я самый резонный из вопросов.
– А как же! – азартно, с едва уловимым коварством в голосе, провозгласил дракончик. – С согласия Старейшин. И Темнейшей, конечно. К слову, обращаться к ней можно раз в году. В Преддверие Нового Круга. Для особо одарённых намекну: это ровно через год.
Я облизала пересохшие губы.
– И что же мне теперь делать?..
– Вот именно, детка, – задумчиво проговорил брюнет, глядя почему-то на мои губы. И так он смотрел, что щёки запылали, а губы опять пересохли. Но облизывать я их больше не рискнула. – Что теперь с тобой делать…