Елена оглянувшись по сторонам со смущено-растерянным видом, а потом опомнившись, воскликнула:

— Паяц!

— Благодарю, конечно, но неужели более… достойных кандидатов не нашлось, чем такой клоун как я? А то я что-то не заметил, чтобы вы кому-то еще приглашение озвучили, ведь столько молодых офицеров жаждут вашего внимания. Прям убить готовы.

— Да ну их… — досадливо-презрительно поморщившись, мотнула она головой.

— Чего так?

— Чего-чего… — буркнула глухо Елена. — Противно. Они все не вылезали из публичных домов… сколько скандалов было из-за их поведения… позор просто. Хорош еще, что редакторы газет вняли просьбам и не стали всю эту грязь освещать на своих страницах. И только вы не засветились ни в одной истории…

— Хм-м…

— Ну и никто больше не подарит мне еще несколько песен, — улыбнулась дочь посла, став походить на плутовку.

— Намек понял. Подарок будет, но только не обещаю присутствовать собственной персоной на вашем празднестве.

— Почему?!

— Нас как бы на фронт посылают и у офицеров будет куда как меньше возможностей улизнуть в Париж. Дезертирство мигом впаяют. И не факт, что мне дадут разрешение.

— Об этом я не подумала…

Неизвестно каким местом думало командование, но вместо отборного первого батальона первого полка из рабочих с «ротой великанов» на парад в Париж решили отправить батальон из второго «крестьянского» полка.

Климов сильно сомневался, что это из-за него все произошло, но произошло так как произошло, что могло ему сильно помешать в делах с Юсуповой.

— Но ничего, эту проблему можно решить. Думаю, ваш командир удовлетворит просьбу моего отца и вас отпустят на празднование. Так что жду от вас новых песен!

— Всенепременно.

Елена Александровна убежала, а Михаил стал думать над тем, что это собственно было и было ли что-то вообще. Разве что по первому впечатлению Елена Александровна пошла скорее в мать, а не в отца в плане снобизма, в общем вполне вменяемая девица, не без тараканов в голове, но и без гнили.

35

Обед у четы Юсуповых впечатлял, куча всяких блюд. Хотя чему удивляться? Одни из богатейших людей Российской империи, могли позволить себе и не такое.

Князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон смотрел на Михаила с подозрением, но выпив лишку, ему для опьянения много не требовалось, смягчился и стал рассказывать о своих подвигах, вспоминая молодость, как это бывает с престарелыми людьми, да еще не самыми умными. Он вообще получил славу дурачка.

— А спойте-ка нам Михаил Антонович про войну, а то я в вашем репертуаре не слышал ни одной, что удивительно, учитывая, что вы боевой офицер. Или нету?

— Есть, ваша светлость.

— Тогда спойте…

Тут же один из слуг, по знаку князя принес гитару и Климову не осталось ничего другого как взять ее в руки. Немного подумав (с репертуаром под это время действительно было не ахти) все-таки нашел две приемлемых композицию, по крайней мере в порыве раздражения на этого престарелого генерала с его прогрессирующим маразмом, увешанного наградами как елка (Михаилу даже хотелось проверить, нет ли их на спине в количестве шести штук), он подумал на группу «Инсульт».

— Как пожелаете. Первая песня называется «Марш смертников».

Сумрачный ветер рвется в небо,

Сумрачный ветер будит костры.

Воздух, до боли пропитанный бредом,

Теснится у моей груди.

Кто будет мертвым, кто будет первым?

Я, или ты, или кто-то из них?

Солнце, оскалившись, рубит по нервам..

Вставай! Нам надо идти!

Левой! Левой! Четче шаг!

Сдохни! И пусть боги смеются.

Где ты увидел дорогу назад?

Очнись! Нам уже не вернуться..

Левой! Левой! Жизнь – дерьмо.

Так зачем за нее цепляться?

Выживут те, кому повезло,

А нам остается лишь одно – не сдаваться…

Боги забыли о нашей судьбе,

Счастья нет, но мы еще живы.

Шаг вперед, и это ответ.

А позади – наши могилы.

Мы разучились смотреть назад.

Поздно! Все осталось вчера.

Шаг вперед, и я вижу, брат,

Слезы в твоих глазах..

Левой! Левой! Четче шаг!