Но это прежде. А сейчас я столуюсь на кухне, по пролетарски. Нет, когда с папенькой, то в столовой, но сейчас-то я один. И Веры Борисовны нет, после смерти дедушки она ушла на пенсию и уехала в Кострому. К дочке.

Не барин. Разогрел в маленькой кастрюльке борщ, заправил сметаной, покрошил дольку чеснока (дедушкина школа, он считал, что чеснок – здоровья залог) и только было собрался пообедать, а заодно и поужинать, как зазвонил телефон. Увы, не межгород. Я-то ждал межгорода, вдруг маменька позвонит. Или папенька. Но нет, это была Стельбова

– Что-то ты сегодня распелся, Чижик, – сказала она. – Я и не знала, что ты умеешь так петь.

– Я и не умею, – я посмотрел в окно. Закрыто. И в гостиной закрыто. Во-первых, комары, во-вторых, тянет подмосковной (или поближе?) гарью, а в-третьих, чтобы не досаждать соседям. Стельбовы – как раз соседи, их дача рядом. Метрах в тридцати.

– Не скромничай. А почему ты в школе не пел?

– Пел, – ответил я. – До седьмого класса.

– А потом? – Стельбова пришла в нашу школу в восьмом классе, когда ее отца перевели в Черноземск. Первым секретарем обкома перевели. Но из Москвы.

– А потом голос поломался, – выдал я привычную версию.

– С мальчиками это бывает, – согласилась Стельбова. – Но, похоже, он починился, твой голос. Поступление подействовало? И да, что за ария? Откуда?

– Слышал когда-то. А ты почему дома, а не в Карловых Варах?

– Мне недели хватило. Дома лучше, – и она оборвала разговор.

Зачем звонила? И знает, что я поступил? Хотя зачисления не было, результаты сообщат послезавтра.

Я вернулся к борщу. Не успел съесть и половину кастрюли – ещё звонок.

– Вас слушают.

– Это Антон. Антон Кудряшов!

– Привет!

– Ты, говорят, поступил?

– Должен поступить. Ну, я так думаю.

– Значит, свободен, и настроение хорошее?

– Можно и так сказать.

– Слушай, у нас завтра турнир начинается. Люди позарез нужны – подтвердить разряд, балл набрать. Лето, народ разбежался, каникулы, экзамены, отпуска, каждый человек на счету. Придешь?

– Да я не знаю…

– Тебе, кстати, тоже подтверждать разряд пора.

– Ну, я не планировал.

– А что ты планировал? Что-то важное?

– Ладно, приду. Во сколько начало?

– В половину шестого. И сразу первый тур.

– В половину шестого. Принято.

Теперь первым трубку повесил я. И опять вернулся к борщу. Он уже и остыл почти.

Антон Кудряшов из нашей школы, только старше на четыре года. Фанатик шахмат. Одно время мы играли вместе за школу, я в шестом классе, он в десятом. Потом он поступал в МГУ, на физмат, срезался, отслужил в армии, а сейчас учится уже в местном пединституте, будет учителем иностранных языков. Такое удивительное превращение. Но шахматам по прежнему предан, более того, подрабатывает в шахматном клубе, ведет занятия и вообще… Видно, в клубе горит план по турнирам, вот и обзванивает знакомцев.

Антон – шахматист не чета мне. Крепкий кандидат в мастера. С большими шансами на мастера.

Антон мне нравится, ведь в школе четыре года разницы – пропасть, а он со мной всегда на равных, пару раз крепко помог. Ну, крепко – по школьным меркам. Не могу я отказать Антону. Да ведь мне и в самом деле делать совершенно нечего. Отчего б и не поиграть? Сумею подтвердить разряд – хорошо, нет – поставлю точку. С плеч долой – душе покой!

Душа моя и так покойна. Почти.

Я все-таки пообедал, и даже вымыл посуду, когда телефон зазвонил в третий раз.

– Чижик? Это Бочарова.

– Добрый вечер, Надя.

– Добрый. Хотела спасибо сказать за предупреждение.

– Какое предупреждение?

– Про углекислый газ. Откуда ты угадал, что меня спросят?

– Совпало. Передо мной паренек сдавал, из сельских, его этим вопросом подрезали. Дополнительным.

– Вот и меня хотели.

– Но не сумели.

– Не смогли. Так что ещё раз спасибо.

– Всегда пожалуйста.

Она помедлила, но всё-таки отключилась.

Сегодня я популярен.

Прибрал за собой. Дача большая, уборщик я один, разведу свинство – не расхлебаю, хрюкай, не хрюкай. Да и дедушка приучил к порядку. Сам человек искусства, дедушка любил армейскую дисциплину – как она ему виделась. Всякая вещь должна быть на своём месте, один из законов быта.

Прошёл в библиотеку. Ну да, большая дача, большая. У Стельбовых не меньше, но наша уютнее, раз, и личная, два. А у Стельбовых казённая. В том, конечно, и плюсы – дармовая прислуга, дармовый ремонт и вообще. Но есть и минусы.