Отложив на время разговор с владыкой, Раста занялась врачеванием, но к немалому удивлению, процесс ее выздоровления шел крайне медленно, несмотря на то, что она прилагала к этому немало усилий. Чтобы обезопасить по непонятным причинам попавшую кому-то в немилость Наки, она оставила ее в своих покоях и буквально никого к ней не допускала, тщательно проверяя все, что та ела или пила, стараясь не допустить, чтобы ее снова отравили. Но, похоже, именно это и происходило. Совершенно сбитая с толку молодая врачевательница просто не представляла, что тут не так и уже была готова признать, что ее познаний не хватает, чтобы помочь несчастной.

Но однажды внезапно вернувшись в свои покои, она застала Наки за тем, что она сидела возле ее тайника с лечебными снадобьями и, что-то взяв оттуда, поспешно отправляла себе в рот. Когда внезапно вернулась хозяйка комнаты, молодая лань не успела спрятать небольшую емкость, из которой что-то в это время поедала. Под напором разгневанной львицы, которая тут же поняла, что та ела запасы не менее чем, плодом щаки, ядовитого корня лаши, она была вынуждена признаться в том, что сама себя отравила. Мало того, все это время украдкой продолжала употреблять злополучные плоды, а когда ее благодетельница, стараясь предотвратить попадания их в чужие лапы, избавилась от них, она стала глотать все, что только считала подходящим для достижения своей цели.

— Во имя всех Древних, зачем? Неужели тебе так противно служить владыке, что ты готова покончить с собой?

Тут молодая самка не выдержала и, разрыдавшись, призналась во всем:

— Мой самец погиб, едва я стала ему принадлежать. Моя семья не могла принять меня обратно. После череды засушливых сезонов мое племя потеряло очень много молодых самцов, способных позаботиться о нашем стаде, и чтобы выжить, многие его члены залезли в большие долги. Тогда наш глава решил продать несколько молодых самок в прайд, в том числе и меня, в качестве капы. Мою порочность можно было легко скрыть, ведь прежде чем возлечь с владыкой, все капы проходят ритуал, где лишаются невинности. Но я не знала, что ношу плод, а когда поняла, было уже поздно. Меня не примут обратно, особенно с детенышем, там и так много голодных ртов. Вот и пыталась избавиться от бремени, я не хотела никому причинять вред, но у меня нет иного выхода.

Последние ее слова буквально потонули в рыданиях, так что гнев Расты мгновенно улетучился без следа. Она хорошо знала, что в их суровом мире тот, кто отвержен своим племенем, не выживет, особенно неопытная самка, да еще с детенышем. Немного помедлив, она постаралась успокоить свою молодую подопечную, и когда та наконец смогла совладать со своими слезами, пообещала помочь, если только поклянётся больше не самовольничать. Та с готовностью дала ее, и Раста снова смогла заняться ее исцелением. Укрепив ее организм, она создала для нее особое снадобье, с помощью которого они добились отторжения ее телом нежелательного плода, а когда это произошло, она помогла ей полностью восстановиться. Кроме того, она вызвалась на правах самки владыки самолично подготовить будущую капу к служению, обучив всему, что та должна была знать и уметь.

Среди прочего она также привела с ней ритуал очищения и подготовки молодого тела будущей капы к служению, в процессе которого в ее чрево был помещен таулат — паразит, которого находили в телах некоторых безмолвных. Находясь в теле носителя, он предотвращал зачатие детеныша. Так что все капы, имевшие его в теле, свободно возлежали со своими повелителями на любовном ложе, что было частью их служения, не принося после этого нежелательного потомства. Ведь иметь детенышей могли только самки повелителей прайда, и никто более. В завершение ритуала Наки прокололи оба соска, вставив специальные изящные украшения, созданные самыми искусными мастерами из крови самого солнца, которые отныне символизировали о ее статусе.

Вскоре после окончания ее подготовки, Наки под руководством Расты стала одной из самых искусных и потому весьма желанных капа в прайде, и это принесло немало пользы, молодой львице в том числе. Она довольно быстро заняла более высокое положение в прайде. Наки же была ее верной поверенной во всех делах, и когда погиб старый властитель, а она оказалась беременна от него. Именно Наки помогла ей тайно родить, и все эти солнцеходы она присматривала за ее котенком, оставаясь с ним все то врем, пока его мать выполняла свои обязанности. Вот и сейчас она буквально закрывала спящего малыша собой так, что если кто-то вдруг неожиданно придет, она, сделав вид, что занимается уборкой, сможет скрыть его от чужих глаз.

Не тратя времени на объяснения и велев Наки спрятать принесенное ей тело, Раста положила на пол комнаты мертвого котенка и осторожно спрятала под одеждой своего. Тот недовольно запищал, но она стала тихо мурлыкать, и вскоре он снова заснул. Осторожно она вышла из своих покоев и поспешила назад, моля по дороге всех Древних помочь ей в осуществлении ее безумного плана. Когда она вновь зашла в комнату, то увидела, что молодая львица все еще не пришла в себя и по-прежнему была одна. Осторожно она достала свою драгоценную ношу и стала обмазывать его выделениями из тела Ниоты. Тот возмущенно запищал, и тут в комнату наконец вернулась вторая самка, неся в руках емкость с водой.

— О, слава всем Древним! — воскликнула она, опуская свою ношу и бережно беря недовольно пищащего котенка. Осторожно она опустила его в теплую воду и стала обмывать, отчего тот только еще сильнее стал выражать свое крайнее недовольство всем происходящим.

— Какой же он большой. Неудивительно, что госпоже было сложно разрешиться от такого бремени. Надеюсь, она все же оправиться, и малыш не останется без матери.

Раста лишь молча кивнула, стараясь тем временем привести в чувства молодую самку. Наконец спустя немало времени та открыла глаза и смогла увидеть своего детеныша. Оставив молодую мать и новорожденного на попечении оставшихся в комнате пришедших к тому времени их сменить самок, Раста вернулась к себе и остаток ночи она провела в горячих молитвах к Древним, моля их о покровительстве ее малышу и одновременно моля их о прощении ее обмана. Спустя несколько солнцеходов она объявила, что родила и, как и полагалось обычаем, она принесла тело мертвого котенка своему новому повелителю. Положив у его ног, она склонилась в поклоне. Тот едва бросив короткий взгляд на мертвого котенка, подошел в ней и милостиво потерся носом о ее нос, тем самым показывая свое расположение и одновременно принятие в свой личный прайд.