Шрифт:
Я должен тайну сохранить был о «кровожадном лесном звере!»
Никто из них не возвратился! Живых сейчас пугает местность!
Я думал не осталось смелых, кто хочет тайну разгадать
Всех тех пропавших, оголтелых, всех тех, кто славу тут искал!
– Ты молвил, что ты зверь не страшный, но убеждаюсь я в обратном!
Так дом и тайну охранял, что начал просто убивать?!
И мне ты участь приготовил? Не суждено спуститься к дому?
Но вижу, ты и без ружья! На жертв ты ос натравливал?
– Смекалистый ты друг, однако! Нашли бы общий мы язык.
Но осы, это слишком просто! Их всех съедали муравьи…
Бунтарь
На всех плюет он свысока.
Чтоб не случилось – все пустяк.
Ничья не правит им рука.
Меняться и не помышлял.
Поспать, поесть, чужую лесть он любит.
Собственную спесь в себе лелеет и голубит.
От жизни брал что мог. Игрок!
Наемник! Режет, грабит, жжет!
Кого-то бьет и бьют его.
Желание взводить курок владеет им уже давно.
Он ощущал всей жизни жар,
По лезвию бродя ножа.
И головой рискнуть своей –
Любимейшая из затей.
Оправдан риск! Собрал народ.
Кто не рискует – тот не пьет!
Позвал он друга палача.
«Смотрите все! – бунтарь кричал, -
Я столько в жизни испытал.
Сама мне смерть уже семья!
Если я жив – бессмертен я!
Наточены ли лезвия?»
«Маэстро» казни заскучал!
Плечом повел он. Молвил: «Да!»
Таких он видел, и не раз!
«Ну кто бы этих дурней спас?»
«Ложись, не дергайся и жди!
Сейчас ты всех тут «удивишь!»
Топор взлетел вверх, замер люд!
Кричал бунтарь: «Руби, мой друг!
Слетит пусть с тела голова.
Есть в банде у меня швея!»
Сидит теперь он в кабаке
И отмечает свой успех!
Он вкусно ест и вкусно пьет,
Из шва на шее все течет.
Посвящается К. Кастанеде
– Я был сражен этой громадой! Я был прижат к земле, как тень,
Словно родился и стал старым в короткое мгновение.
Меня схватили эти «лапы». В них извивался как змея.
Я много сил своих истратил, пытаясь что-нибудь понять.
Пурпурно – глянцевая шея, оттенков темных чешуя,
Глаз выпуклых густая зелень меня глотала не жуя.
То далеко, то близко очень, то двигаясь, а то застыв,
Размытый или слишком четкий, чудовища являлся лик.
Из трещин на блестящем теле, пучками иглы разрослись,
Широких крыльев плотный веер его туда – сюда носил.
Повсюду дым и запах серы! То рядом, то опять взлетит!
Я был намечен его целью, но что-то медлил страж границ.
Рассмотрен им я и изучен «под микроскопом на стекле».
Его движения беззвучны, хоть и немыслимый размер!
Бравада, танец и насмешка, третирован я им сполна.
Меня поставил он на место. Прижал к земле и растоптал.
Вся моя важность, воля, смелость… Я к этой важности привык!
Всю несгибаемость как ветром вдруг унесло и сдуло прыть.
Вот точка, там, на горизонте, и несся снова страж ко мне,
Как разъяренный бык в загоне, но бык, который вдруг взлетел.
Что за нелепая дилемма всегда одна, на всем пути:
Сражаться, биться без сомнений, или сказать себе «беги!»?
Произойдет ли что хотелось, или утащит он во тьму?
Все онемело мое тело, не мог я им пошевельнуть!
Как победить его?
– Ты знаешь!
– Я слишком слаб!
– Себе не ври!
Как мошку раздавить – так сразу! Как мошкой стал ты – стал труслив!
Нетерпелив ты и беспечен. Где нужно ждать, вперёд бежишь!
Где нужна скорость, ты замедлен…
– Учитель…
– Просто потерпи!
Чернокнижник
Эмоций сила мне запретна
С тех пор, как в этот мир пришел!