– Но может быть, их стоило оставить с волками? Им наверняка было лучше жить на природе, – заметил Алексей Владимирович.

– Нет. И на природе им было плохо. Тело их было покрыто ссадинами, синяками и болячками. Они легко ранили свою нежную кожу. Они страдали от холода, хотя были очень выносливы. На четвереньках они передвигались гораздо медленнее своих приемных родителей и собратьев. Они не могли охотиться. У них не было того острого обоняния, которое должно быть у волков, не было той мертвой хватки зубов. Они были уродами и в волчьей стае, и в человеческом обществе. Они целиком зависели от своих приемных родителей. Без них они просто умерли бы с голоду. Растительной пищи они не ели и не умели ее находить. Единственное, что им удавалось добыть самостоятельно, – это птичьи яйца и птенцы, которых они тут же поедали. Они были постоянно голодны, часто болели несварением желудка, желудочно-кишечными заболеваниями. Взрослых людей-волков никто не встречал. Очевидно, они погибали, не дожив до зрелого возраста. Так что Маугли Киплинга оказался сказочным, вымышленным героем. Человек, оторванный от человеческого общества, перестает быть человеком.

– Но ведь может же человек во имя сохранения природы отказаться от всех излишеств? От больших домов, городов, машин. Пусть живет, как жили наши далекие предки, и я уверен, что он будет счастливее, чем сейчас. Он не будет угрожать природе, а природа не будет мстить ему за это вырождением, – заметил Алексей Владимирович.

– Я думаю, что в ваших словах есть доля истины, – согласился Андрей. – Добровольное ограничение потребностей, возврат к естественной для первобытного человека среде обитания, уменьшение численности людей на планете, безусловно, будут полезны человеку и природе. Но достичь этого, по-моему, можно не путем отката назад, в прошлое, не путем регресса, а путем разумного построения нашего будущего. Безусловно, необходимо ограничить рождаемость. Во многих странах она уже ограничена законодательно. В Индии и Китае, например, принят закон, по которому родители на первого ребенка получают пособие от государства, на второго ребенка они уже ничего не получают, а за третьего ребенка выплачивают солидный штраф. Поэтому мужчины, родившие двух детей, как правило, сами идут в медпункт и просят произвести стерилизацию. Им облучают яички. Половая функция от этого не снижается, но сперматозоиды теряют подвижность. Не мешало бы в дальнейшем таким образом снизить численность населения планеты хотя бы наполовину.

– Ну, это в части ограничения рождаемости. А в остальном человек все дальше отходит от природы, – заявил Алексей Владимирович.

– В остальном пока да, – согласился Андрей. – Города растут, транспорт тоже. Но и тут наметился прогресс. Стали много строить подземных жилищ. Города теперь растут вглубь, а не вширь. Природа не страдает. Транспорт все больше смещается в сторону воздушного. Машин много только в городах и пригородах. А дальше в основном самолеты, вертолеты, турболеты. Им не нужны дороги, они не уродуют природу, не пугают зверей. Резко уменьшилось засорение природы бытовыми и техническими отходами. Все отходы идут в переработку. Исчезли свалки вокруг городов. Чище стали пригородные зоны отдыха. Сократилась добыча природных ископаемых. Человечество старается довольствоваться тем, что уже добыто. Чистыми стали реки и озера. В них не сбрасываются неочищенные промышленные и бытовые стоки. Да и звери и птицы перестали вымирать. Наоборот, некоторые виды возродились заново. Вновь появились мамонты. Их воссоздали из сохранившихся молекул ДНК. В лесах полно бизонов, зубров, оленей. На юге спасают от вымирания человекообразных обезьян. Человек стал добрее к природе, к ее обитателям. Произошел поворот в его сознании. От покорения, от борьбы с природой он перешел к ее возрождению. Теперь человек не старается победить природу, он старается сохранить ее, вернее, все, что от нее осталось. А это уже гарантия того, что когда-нибудь он снова сольется с природой, станет ее любящим сыном, восстановит разрушенные связи, вернется в ее лоно. Он выберет самые безвредные виды техники, небольшие, но уютные и удобные жилища. Ограничит свои потребности разумным минимумом, окружит себя животными и растениями и будет жить в мире и дружбе со всеми обитателями Земли.

– Значит, ты веришь в способность человечества к самоограничению, к разумному использованию природных ресурсов? Веришь в доброту и порядочность людей?

– Конечно. Без этого трудно жить. Теряется смысл жизни.

– А в чем ты видишь смысл жизни?

– В создании именно таких людей – людей будущего. Добрых, красивых, здоровых и благородных. Я верю, что человек, воспитанный в красоте и доброте, в общении с природой, станет красивым душей и телом. Если ребенок с детства полюбил собаку, кошку, птиц, он не вырастет жестоким. Поэтому я и позволяю Игорю играть с Бимом. При каждом удобном случае мы выезжаем на природу и получаем от этого большое удовольствие, заряд бодрости. Жаль, что Ольга не всегда понимает меня. Мне стоило больших трудов убедить ее доверить ребенка собаке. Она все время боялась, что Бим укусит или нечаянно оцарапает Игорька. Я согласен, что Бим может слегка куснуть или оттолкнуть Игоря, если тот будет слишком назойливо лезть ему в глаза, в уши, но это будет элемент воспитания. Бим просто даст Игорю понять, что так делать нельзя. Он никогда не укусит сильно, не травмирует ребенка. Он просто поставит его не место.

– Вот еще! – возмутилась вошедшая Ольга. – Чтобы пес учил нашего Игоря?! Ставил его на место! Этого я не потерплю. Собака есть собака. Она должна служить человеку и подчиняться ему. И если Бим посмеет обидеть Игоря, я задам ему такую трепку! А то и просто вышвырну на улицу. Слава богу, у Игоря есть родители, которые и должны его воспитывать. Он человек, а не собака. Тебе не жалко Игоря потому, что он не твой сын!

– Ну зачем ты так, Оля? – обиженно произнес Андрей. – Я же хочу, чтоб было как лучше.

– А ты не знаешь, как лучше. Одного твоего хотения мало. Бери Игоря и иди купай. Хватит ему на полу с собакой валяться.

Андрей встал с дивана, взял Игорёшку на руки и пошел в ванну.

– Ну, мы тоже, пожалуй, пойдем, – растерянно произнес Алексей Владимирович. – Засиделись мы у вас.

– Да посидите еще, – сказала Ольга. – В кои-то веки раз зашли и уже уходите.

Но по ее голосу нельзя было понять, то ли она действительно хочет, чтобы старики остались, то ли говорит это из вежливости.

– Нет-нет. Спасибо. Лучше вы приходите к нам почаще. Мы всегда рады вас видеть. Вы молодые, у вас много дел. А мы пойдем потихоньку. Вроде дождь уже кончился, – сказала Зинаида Фёдоровна.

Гости оделись, попрощались с Андреем и Ольгой, посмотрели на плавающего в бассейне внука, на огромного дога, терпеливо сидевшего рядом, и пошли домой. Грубая выходка Ольги явно расстроила их.

Город Найск, медицинский институт, лаборатория генетики.

Лебедев Леонид Иванович – преподаватель медицинского института.

Сергей и Андрей – студенты мединститута, генетики (5-й курс).

Когда Леонид Иванович зашел в лабораторию, Сергей возился с многоканальным секвенатором. Андрей же пересказывал ему недавний разговор с тестем, Алексеем Владимировичем, насчет происхождения человека от облысевшей обезьяны.

– Черт побери! – ругался Сергей. – В каналах полно грязи! Эта новая лаборантка, Люда, ни хрена не умеет. Загубила такой прибор! Кто же моет секвенатор стиральным порошком? Она-то уж точно произошла от обезьяны!