Могли царства половину.

Там приданое такое,

Что не будешь ведать горя.

Бакунинский двоих нас выбрал

В женихи для дочерей.

Но молчал всегда как рыба,

Цели не открыл своей

Он пред нами, а жене

Предоставил это дело.

Та беседовать умела

Хитро; пару раз ко мне

Удочки свои кидала,

Осторожно намекала.

Я и Толя Оболенский

У неё были на леске.

А мы пользовались этим.

Что нам удочки? Нас в сети

Не поймаешь никогда.

Знали мы, что в каждый бал

Будем зваными гостями,

И друзей не забывали

Притащить с собой туда.

Я скажу вам, господа,

Там дворец был, а не дом,

Шик и блеск повсюду в нём!

Меня трудно удивить

Было, сам богато жить

Я привык в ту пору, но

Не хватило бы мне слов

Описать всю роскошь эту…

Да и как-то вовсе нету

И охоты у меня

О богатствах вспоминать,

Когда старенький сарай

Да долги по векселям

Мне осталися на старость.

– Калистрат Петрович, малость

Нам нужна чтоб выживать.

Не печалься, грех – роптать.

– Верно, сокрушаться поздно,

Не помогут горю слёзы.

Значит, выбрала она,

Эта хитрая княжна

Нас двоих себе в зятья.

Часто трунили друзья

Над забавной нашей ролью.

Я и сам смеялся, помню,

Над собой и Оболенским,

Влипли с ним мы не по-детски.

Приходилось уделять

Время и вниманье дочкам;

Развлекать и танцевать,

Ну и всё такое прочее.

Впрочем, час на них убьём

И тихонько улизнём,

И в толпе искать пойдём

Барышень себе прекрасных.

Был гостями полон дом

В те балы, и много страстных

Дам, девиц вокруг крутилось;

От восторга заходилось

Сердце, глядя в тот цветник.

Оболенский, баловник,

Успевал и тут и там.

А вот я, признаться вам,

Не таким был расторопным;

Суетился возле дам,

Рисовался принцем томным,

Но на это благосклонных

Откликов не находил.

Я тогда во всех влюблённый

Был, но покорил

Только лишь одну Поли

В те весёлые балы.

Постоянно уследит

Меня среди всей толпы,

И поманит на кадриль.

И домой я уходил

Как не солоно хлебавши.

Впрочем, мы обычно шли

После этого на шашни

В дом терпимости, хи-хи.

Ну так вот, почти всю зиму

Мы к Бакунинским ходили;

Точно знали, что нас примут,

И друзей с собой тащили.

Нам завидовали, кстати;

Многие на наше место

Захотели, – стать богатым

Через толстую невесту,

Это нетяжёлый труд.

Был средь нас один хват, плут,

Балагур, Сергей Лисицын.

Беден был он. Может, лгут,

Что отец его пустился

После свадьбы в заграницу,

Прихватив весь капитал

У жены своей, и в Ницце

Быстро его промотал.

А Серёжа возрастал

С матерью. Перебивались

С хлеба на воду, а знались

Со всей знатью городской;

Род у них был непростой,

Древний, но стал бедным.

Так судьба-злодейка смертным

О себе напоминает,

Превозносит, в грязь втирает.

И вот этот хват Серёжа

Сразу понял, что к чему.

Стал к Марине осторожно

Подбираться, – ни к чему

Оболенскому она;

И решил он все права

На неё себе присвоить,

Стал пред ней Ромео строить.

Та наивна и глупа,

И довольно неплоха

По сравнению с Поли.

Сядет он возле Мари,

Пока Оболенский где-то

Успевает на соседнем

Фронте дам атаковать.

И начнёт он ей вливать

В уши сладкий мёд словес.

Ух, хитёр был этот бес!

Быстро окрутил её.

Та к нему всем сердцем льнёт,

Радуется каждой встрече.

Ну а тот умело лечит

Её девичие раны

Ласковым своим бальзамом.

Мы гостили в этот вечер

У Бакунинских втроём:

Я, Лисицын, и беспечный