— Но почему? Все же знали, что он приёмыш!

— Потому, видимо, и не убили... — пробурчал Геррет.

— Это правда? — допытывалась девушка у кузнеца. — И ты тоже хотел?

— Он — нет, — ответила вместо него какая-то женщина. — Он всех и убедил.

Ирма замолкла и поникла, сжавшись в комочек.

Через несколько минут Мильхэ опять дёрнулась к Рейту и начала что-то делать. Потом достала очередную склянку и выпила залпом.

— Сраный пепел, так нельзя!

— Я не должна заснуть, Геррет! — сказала Мильхэ, проигнорировав его слова. — Геррет! — повторила она, и он нехотя кивнул.

Сейчас ей спать нельзя, но когда всё закончится, она свалится и будет в забытьи... сколько? На сколько теряют сознание после четырёх «слёз», выпитых в течение полутора часов? Он даже не слышал о таком.

— Что нельзя? — робко спросила Ирма.

— Нельзя пить четыре «слезы» подряд и сразу же тратить силу, — ответил ей Геррет, пытаясь почесаться.

— Что такое «слеза»? — снова задала вопрос причина его мучений.

В конце концов Гер не выдержал и снял видавший виды доспех. Сквозь прорехи в коже, изрезанной жнецами и богомолами, выглядывали стальные пластины. Там, где богомол пробил доспех насквозь, они вообще болтались на грубой заплатке из сложенной втрое холстины. И сами пластины пришлось переставлять с подола, и не приклёпывать, а просто пришивать абы как... Да уж, придётся раскошелиться на починку. Или вообще купить новый. А ведь месяц назад всё было в идеальном состоянии!

Геррет облегчённо вздохнул, почёсываясь, и наконец ответил:

— Это восстанавливающее снадобье для генасов.

— Кого?

— Водников, огневиков и остальных.

— Зачем оно?

— Пьют, когда силы кончаются.

— А разве так бывает? — удивилась Ирма.

Да уж. Деревенская простушка.

— Когда ты почувствовала воду? — проледенила Мильхэ, будто только сейчас поняла, что перед ней редчайший самородок.

— Лет в восемь.

Внезапно раздался звук: кто-то скрёб когтями.

— Наконец-то! — воскликнула Мильхэ и вскочила. — Фар? — она открыла люк и выглянула наружу. — Вот же шерстяная голова...

— Где он?

— Не знаю.

В руках Мильхэ была ветка, на которой застыли тёмно-коричневые, почти чёрные капли.

— Маатар, он достал её!

Лорин встрепенулся при виде смолы. Угасшая надежда в его глазах разгорелась с новой силой.

Мильхэ нашла тряпку и положила ветку на неё, а потом начала рыться в своём рюкзаке.

— Огонь поглощающий... — прошептал Геррет, глядя на склянку, появившуюся в её руках. — У тебя в сумке есть всё на свете?

Периамский пустынник, это он понял по янтарному цвету жидкости. Вытяжка высочайшего качества. Целебные снадобья из смолы древесников стоили дорого не только из-за самой смолы. Нужный для многих лекарств пустынник тоже был недёшев.

Ледяная ведьма молча готовила смесь. В воздухе закружился яркий шар жидкости, обернув собой маленькую каплю тёмной смолы, к которой Мильхэ добавила ещё что-то. Через несколько мгновений внутри шара появились красные разводы, а потом исчезли.

Геррет думал, что Мильхэ вольёт снадобье Рейту в рот, но она направила янтарные капли прямо в раны, сдвинув повязки. Потом смешала со смолой другую жидкость и покрыла этим рану, грудь, руки и перебитые ноги Рейта. И ещё некоторое время сидела, прикрыв глаза.

Геррет даже предположить не мог, что она делает. Он всё же не иллиген и не целитель. Но, нахватавшись всякого за годы наёмничества, он ясно понимал — Мильхэ целитель высшего уровня. Она могла бы работать при дворе любого лорда или даже короля. Почему она таскается по контрактам вместе с невежественными и полубезумными наёмниками?

— Если это не поможет, Лорин, — сказала Мильхэ, устало вздохнув, — то уже ничего не поможет.

— Малкир, приехали!

Я проснулась. Точнее, проснулась я раньше, а услышав крик, села на мягком ковре. Малкир перевернулся на кровати, потянулся, а потом вскочил, будто и не спал вовсе.

— Не хочешь посмотреть, на чём знаменитый Малкир сколотил состояние? — сказал он, натягивая тёплую одежду. — Заодно узнаешь, почему три повозки в моём караване пустые.

Кажется, настроение у торговца преотличное. Он знаменит?

Где мы остановились? Малкир говорил, караван будет останавливаться по делам только в Циенрате. Там я хотела купить одежду и, может, ещё что-то, если хватит денег. Но дотуда ещё далеко.

Вчера вечером мы проехали большое селение. На карте между ним и Циенратом почти ничего нет — пара-тройка деревень, и всё. В основном на Западном тракте располагались постоялые дворы Гильдии торговцев, где караваны меняли лошадей, чтобы ехать без днёвок, ночёвок и ненужных простоев. Доехали до такого двора? Не остановились же мы в чистом поле.

Я поднялась и выбралась наружу следом за Малкиром. Захотелось посмотреть, чего такого он ждёт, раз его лицо прямо светится от предвкушения.

Утро выдалось морозное. От лошадей густыми клубами валил пар и быстро исчезал в холодном воздухе. Кругом сверкающие снежные поля. Никаких дворов, никакого селения. Только широкая мощёная дорога, убегающая вдаль серой лентой. Почему на ней нет снега? Кто её чистит? Хотя... В любом трактовом караване есть генасы, а иллигену снег убрать — как глазом моргнуть.