Anastasi Laine [2.15, в 23:46]: Ты здесь?.

Сообщение прочиталось, но ответа снова не было.

Анастази закусила губу.

На соседней кровати послышался глухой стон — спалось близнецу неважно. Немок его не щадил. Федра с элегическим манифестом попеременно одолевали молодое тело, то и дело ослабляя его. Элиот умел выглядеть здоровым, но Анастази знала, что это стоило ему неимоверных усилий: он пил множество таблеток, регулярно подкрашивал стремительно седеющие волосы… даже начал пользоваться какими-то кремами. Однако от сестры не укрылись ни нездоровая потеря веса, ни элегическая пигментация кожи: трупными пятнами то на шее, то на руках проступала угольная шершавая корка. Вестница с ужасом ожидала проявлений Федры, но Элиот, будто предвещая скоро проявление болезни, всячески маскировал её медовых запах.

Мельком глянув в сторону брата, девушка нырнула под одеяло и попыталась заснуть.

Эпизод второй

Балтийская Республика: Родополис

Ридзене 18/2-1

2-15/995

При езде «Макада» всегда поскрипывала: это всё амортизаторы, как сказали в автомастерской. Меняй — не меняй, а ничего не изменилось бы. Анастази уже успела сродниться с этими звуками, как и с блеклыми рекламными щитами по обочинам столичных дорог. Там, докуда не дотянулась рука красморовских пропагандистов, и отсутствовал интерес среди предпринимателей, информация представлялась старая, неактуальная.

За окном мелькнул дорожный указатель: «Выставочный комплекс „Паллац Дженере“». Небольшая табличка, спрятанная среди редеющих сосен, и дорога, уводящая прочь от города. Среди колосьев пшеницы виднелись гигантские следы, оставленные ныне спящими металлическими титанами. Элиот глянул вдаль, выискивая в тени леса административное здание с ангаром. Части его были стеклянными, и при определённом угле обзора просматривались некоторые экспонаты.

— Ты не думала, — заговорил Элиот, когда «Макада» застряла в пробке, — что нам стоит избавиться от оружия?

В городах, население которых превышало миллион человек, на владение огнестрельного оружия была необходима лицензия. Иначе — штраф с последующим изъятием, а если наличествовала модификация UT, то и арест.

— Мы же не светим им открыто, — не отвлекаясь от дороги, заметила Анастази. — Так что расслабься. Ничего из-за этого не будет.

— А если обыск? — не унимался брат. — Я слышал, что вестниц время от времени проверяют.

— Да, проверяют. Гарды… Ах, слушай, если ты настолько переживаешь, то научись стрелять — получи разрешение, но ничего выбрасывать я не буду. Ты справился в парке, но что будет, если ты ненароком нарвёшься на кого-то более сообразительного и опасного, чем андеры? Сейчас, с учётом того, что творится в мире, умение стрелять может пригодиться в любой момент.

— Я надеялся, что смогу п-прожить свою жизнь без оружия. — Элиот в задумчивости отвёл взгляд. — Тебя не смущает, что мы типа всю жизнь живём в таких условиях?

— Да-а, в принципе… нет. Это ничего не меняет. — Анастази невесело хмыкнула. — Не забывай, что до падения Линейной мы не сталкивались с теми ужасами, о которых рассказывают прожжённые красморовцы. Хорошо, если ты можешь жить по-старому, но я… Не знаю, я теперь постоянно думаю о том, что ещё не раз придётся столкнуться с подобным.

Пробка тем временем рассосалась. «Макада», выруливая с шоссе, проехала мимо разбитого в хлам реанимобиля и пары задетых легковушек. Полосу с ними оградили не только лентами, но и чадящими фиалкой кадильницами. Рядом стоял «Грач», на котором, помимо охотников, прибыл крематорский дозиметрист. Вместе со счётчиком последний внимательно осматривал и замерял участок происшествия — у пострадавшей кареты устройство затрещало.

На аварию близнецы не обратили внимания. Они нырнули вглубь спальных районов, что были расположены в северной части столицы. В отличие от южной, дома здесь ещё помнили руку российских архитекторов и представляли собой эпоху, когда при строительстве активно использовались мрамор и чёрное золото.

Двойка служебных была припаркована под окнами дома № 18/2 по улице Ридзене. Анастази несколько раз по навигатору сверилась с присланным адресом.

— Ну, мы приехали, — сказала она брату. — Не хочешь посмотреть на Нисхождение?

— Я… Нет уж, спасибо. Хватит с меня немёртвых, — отказался тот и с прищуром посмотрел в сторону. — Это не Дайомисс?

У подъезда стоял охотник. Обычно узнать кого-либо за маской было невозможно, но по отсутствию выправки и планшету в руках легко считывался синекамский златоклюв.

— Похож, — подтвердила Анастази. — Пойдём, поздороваемся.

Вместе близнецы выбрались из машины и подошли к красморовцу. Главную часть прошлой маски — золотистый наконечник — тот носил теперь со шнурком на шее.

— О, привет, Марк, — поздоровалась с тем Анастази. — Что ты тут делаешь?

О том, что Дайомисс перебрался в столицу, близнецы узнали совершенно случайно — так же, как и сегодня, Анастази пересеклась с ним на одном из выездов. Не в звании златоклюва, но рядового охотника он регулярно патрулировал центр города, потому встретить его здесь, почти на самой окраине, было неожиданно.