"Это мы, Гольцы, внутри Кибричей двигаем их фантомы, это мы позволяем вкладывать наш разум в движения марионеток, это мы ухитрялись не видеть и не замечать того, что все давно загажено за невидимой гранью, и последняя порция, последняя часть этой дряни надавит - и вся эта гадость выплеснется в нас, в наш, кажущийся им реальным, мир, прорвет невидимую пленку и уничтожит все, что мы видим, - так думал профессор Гольц.
– И тогда не будет ни Кибрича, ни меня, только останется чудовище, Чудовище, его лапы и его запах, его отвратительная, мерзкая пасть... "

В это время к окну Гольца неслышно подъехала машина, моментально заглушив мотор. Двое существ в образе людей вытащили короткий шланг, плюнувший в форточку Гольца какой-то ядовито-зеленой жидкостью, и профессор моментально провалился в канализацию, не успев ойкнуть. Его тело, обездвиженное и разлагающееся, плыло в канализации вместе с другим телами, вместе с телами мандельштамов, вавиловых и якуниных, плыло в этой вековой канализации, так же четко функционирующей в девяностых, как и в тридцатых, плыло в неизвестностъ, в туманный, чернеющий зев выхода...