Обречённо оглядываю санузел — шикарный, как и все на борту бизнес-джета, — чтобы переодеться в махровый халат. Спать мне точно в нём будет жарко, но лучше так.

Возвращаюсь и забираюсь под одеяло. Стараюсь не думать о вариантах развития событий, где Сенсей вдруг тоже решает вздремнуть и присоединяется ко мне. Кровать-то одна! Но оно само как-то проникает в сознание.

Отгоняю видения. Надеюсь, у него хватит такта этого не сделать. Иначе… иначе я не знаю, что с ним сделаю!

Но снотворное работает, и вскоре мысли мои начинают путаться. Как зашумели двигатели, как самолёт пошёл на разгон — ещё слышу, но уже где-то на краю сознания…

— …Лаврова, просыпайся уже, мы прилетели, — раздаётся над ухом недовольный голос Сенсея.

Я даже не открывая глаз ощущаю, что одеяло с себя во сне спихнула. А халат… Он тоже не в порядке: пояс развязался, и он, соответственно, распахнулся. И вот лежу я такая перед заказчиком будущего мероприятия в одном нижнем белье…

Хорошо, что утром надела приличный комплект, а не как обычно: трусы с лифчиком вразнобой. Как в воду смотрела, распаковывая парадно-выходной набор, который себе на день рождения купила! Уф-ф!

— Отвернись! — приказываю, а голос такой со сна хриплый и томный, что самой противно.

— Ой, да чё я там не видел? — фыркает кобелина проклятый.

Подскакиваю с кровати. В прыжке разворачиваясь к нему спиной и мчусь в ванную. Так и знала, что что-то подобное случится! Смотрю на себя — щеки пылают!

Быстро умываюсь холодной водой, делаю все дела и переодеваюсь в свой костюм. Молнию застегиваю до самого горла. Смотрюсь ещё раз перед выходом — ну вот, я молодец! В глазах — лёд, улыбок — ноль, смущения и нежного девичьего румянца — тоже ноль.

Выхожу с гордо поднятой головой, будто ничего не произошло.

Мы покидаем самолёт, и, едва оказавшись за дверью, я понимаю, как погорячилась со спортивным костюмом. На улице очень тепленько — градусов тридцать, не меньше. И влажно. К счастью, маленький самолёт нас уже ждёт, и пересадка проходит быстро.

Арбатов здоровается с пилотом за руку и общается, как со старым знакомым. У меня же ноги подкашиваются от одного вида ненадёжного транспорта.

— Сколько нам лететь? — спрашиваю, потому что полет на этом корыте никаким снотворным не запьешь.

Придется всю дорогу бодрствовать.

— Минут сорок, максимум — час. Давай уже внутрь, Вика.

Я поднимаюсь, а Сенсей ещё какое-то время разговаривает. К счастью, внутри самолётик уютный, чистый, да и выглядит новым. Буду верить в хорошее и надеяться, что долетим быстро.

Вскоре мужчины занимают свои места, и мы отрываемся от земли. Страшно. Очень страшно.

Но полет длится даже меньше сорока минут, и я не успеваю поседеть. Мы садимся на воду у деревянного причала. Вернее, даже не так — у ветхого деревянного причала. Похоже, работа моя начинается прямо сейчас.

Достаю телефон — сети, ожидаемо, нет — и пишу в пометках: отремонтировать причал.

Но это же уму непостижимо! Мне страшно представить, что ждёт нас в жилых корпусах, которые отсюда не видно — за пальмами, наверное, скрываются. Вдоль берега растёт тропический лес, и с этого хлипкого мостка я вижу только его, песок и как Арбатов прощается с пилотом.

Стоп. Прощается? Как прощается? Мы что, тут с ночёвкой?

— Сенсей, а он куда? — задаю вопрос, когда мужчина по имени Маурицио уже запрыгивает в кабину и запускает двигатель, оставив на причале два больших рюкзака.

Мой вопрос никто не слышит из-за шума. Или делает вид, что не слышит. Тревога заползает в сердце змеей. Ой, а тут есть змеи? А пауки? Вот зачем я о них вспомнила?!

Мне становится душно, и я расстегиваю кофту, а потом и вовсе её снимаю и остаюсь в майке.

Сенсей надевает один рюкзак на спину, второй на грудь, хватает меня за руку и тащит на песок. Чтобы самолёт не обрызгал. Удивительно, что он проявляет такую заботу. Я думала, он эти рюкзаки меня тащить заставит.

Наконец, самолёт, разогнавшись по воде, взлетает, и мы остаёмся в тишине. Слышны только шум прибоя, щебет птиц и другие звуки природы. Они уже не помогут Сенсею прикинуться глухим, и я спрашиваю ещё раз:

— Надолго мы здесь?

— Маурицио вернётся за нами через четыре дня.

— Че-его?! — кричу, набрав в лёгкие побольше воздуха.

Потому что Арбатов чешет по пляжу и даже не оборачивается, а я от возмущения готова ногами топать. Он намёк понимает. Останавливается и поворачивается ко мне.

— Какие-то проблемы? Раньше он не может.

— Так надо было всё быстренько посмотреть и улететь с ним прямо сегодня!

Кошмар! Провести четыре дня с Сенсеем на необитаемом острове я вообще не планировала!