Трубку сняла его сотрудница – она сообщила, что детектива Коннелли нет на месте, и перенаправила Кристин на голосовую почту. Кристин оставила очередное сообщение – насколько она помнила, пятое – и отключилась. Возможно, его постоянная недоступность лишь совпадение, но Кристин начала подозревать, что он избегает звонков. Возможно, он узнал больше, чем хотел, и пытался уберечь ее от правды. В таком случае он напрасно теряет время. Поезд ушел.

Кристин снова проверила время и взяла сумочку. Сегодня ей предстоит прощание с мужем. Но сперва придется прорваться сквозь толпу журналистов у ворот.

Обхватив руль липкими от пота ладонями, Кристи задом выехала из гаража на подъездную дорогу и потянулась к пульту. Когда Стивен настоял на установке глухого забора и ворот, чтобы отгородиться от сумасшедших фанатов и зевак, она назвала его параноиком, но теперь была благодарна. Хотя вряд ли Стивен предвидел, что зеваками окажутся журналисты, осаждающие его вдову.

Суматоха началась в этот момент, когда начали открываться ворота, – журналисты с блокнотами и камерами в телефонах пытались протиснуться внутрь словно красные муравьи. Видимо, они прочитали в «Геральде» сообщение о похоронах и надеялись урвать интервью прежде, чем Кристин покинет дом. Она осторожно надавила на педаль газа и двинулась дальше. Кристин задержала дыхание, сосредоточенно глядя в зеркало заднего вида, и въехала в толпу плотоядных лиц. Еще несколько метров, и она выберется из дома.

Она уже собиралась облегченно выдохнуть, когда мясистый кулак ударил в окно с водительской стороны. Кристин, сдавленно охнув, нажала на тормоза и повернулась к мужчине в красной парке, который прижимал к стеклу газету. И вдруг Кристин с ужасом поняла: журналисты собрались здесь не из-за похорон. Они хотели узнать ее реакцию на жуткое изображение, глядящее с первой страницы «Экзаминера», – пустые глаза неизвестной спутницы Стивена.

Когда Кристин прочла заголовок, мир пошатнулся – медленный толчок, заметный лишь ей одной. Словно почувствовав ее смятение, журналисты принялись задавать вопросы, и голодный галдеж перерос в настоящее безумие. Она лихорадочно попыталась продумать путь к отступлению, но оказалась безнадежно отрезана и от дороги, и от открытой двери гаража. Придется бежать.

Они устремились к двери, едва ее ноги коснулись земли, – словно стая чаек к ребенку с картошкой фри. Кристин пришлось расталкивать толпу локтями, отчаянно упираясь взглядом во входную дверь. Как только получится войти в дом и запереться, она будет спасена. Но это понимали и журналисты, оттесняя ее от ступеней, – оставалось лишь пробиваться с боем.

Опустив голову, Кристин нырнула в толпу и принялась протискиваться среди алчущих лиц, которые словно слились в одну жадную сущность, блокируя ей путь. Когда Кристин наконец добралась до входа в дом, она почти плакала и едва не выронила ключ. Она потеряла по дороге шарф, верхняя пуговица пиджака болталась на одной нитке, но Кристин было плевать. Главное – добраться до убежища.

– Миссис Ладлоу! – внезапно выбился из общего гула женский голос. – Вы знали женщину, которую достали из машины вашего мужа в день его смерти? Состояли ли они в сексуальной связи?

Все сразу утихли, дожидаясь ответа. Когда его не последовало, вопросы возобновились.

– Вы можете прокомментировать тот факт, что на ней не было одежды, когда ее достали из машины?

– Полиция пока не огласила личность женщины. Вы можете назвать ее имя?

– Вам известно, как долго продолжались отношения?

– Были ли и другие женщины или она первая?

Вставляя ключ в скважину, Кристин едва сдерживала рыдания. Оказавшись внутри и закрывшись на замок, она уже сглатывала слезы. Она сама не знала, как долго простояла на одном месте, неспособная даже пошевелить ногами, но вдруг почувствовала – ее сейчас вырвет. В панике она бросила сумочку и побежала к кухонной раковине. Кристин никогда не любила толпу, но армия журналистов со шквалом вопросов о любовнице ее погибшего мужа – совершенно новый уровень дискомфорта.

Кристин умылась, достала из холодильника бутылку воды и вернулась в гостиную, стараясь избегать окон. Сумочка по-прежнему лежала на полу. Кристин наклонилась ее поднять и замерла, увидев внутри мятый экземпляр «Экзаминера» – несомненно, дело рук журналистов.

Кристин дрожащими руками расправила бумагу. Фото явно сделано в морге. Но кем? И как оно оказалось на обложке популярной газеты? Лицо неизвестной смотрело на нее с зернистого черно-белого снимка, и некогда яркие лиловые глаза обрели невнятный серый оттенок. Собрав силу воли в кулак, Кристин пролистнула газету и нашла статью на две страницы с очередным скандальным заголовком:

К статье прилагались четыре дополнительные фотографии – одна неприятнее другой. На первой – сильно увеличенной и размытой – явно виднелось родимое пятно в форме полумесяца на правой груди погибшей, обведенное ярко-красными чернилами. Еще два снимка лица: один – в фас, другой – в профиль. На последнем снимке она лежала на каталке, и отполированный ноготь пальца правой ноги выглядывал из-под простыни, скрывающей нижнюю часть тела.

Сама статья оказалась не лучше – со множеством мрачных намеков и жутких инсинуаций, хотя, судя по уликам, напрашивалось одно-единственное очевидное заключение. Кристин рассмотрела черные квадраты, прикрывающие груди женщины – явно с целью скорее привлечь внимание, чем соблюсти приличия. Все в статье – откровенные фотографии, имя знаменитости, безвременная гибель красивой блондинки – создавало атмосферу эротической трагедии, намеренно пробуждая в памяти фамилии вроде Мэнсфилд или Монро. Только у этой блондинки фамилии не было.