Дойдя до перекрёстка, он остановился в нерешительности, не зная, куда повернуть: налево, направо или продолжить идти прямо. У обочины, на чёрно-белом полосатом километровом столбике с цифрой восемь, были прибиты два жестяных указателя в виде стрел, направленные в противоположные стороны, но надписи на них были замазаны красной краской – наверное, для конспирации. Так что оставалось неизвестным, до какого же населённого пункта ещё восемь километров пути. Под столбиком активно копошилась стайка воробьёв, выклёвывая что-то в песке, и периодически по очереди приседали, хлопая крылышками по земле – видимо, таким образом охлаждали свои тельца, не обращая никакого внимания на подошедшего пешехода. За спиной у путника послышался нарастающий мотоциклетный шум, и маленький мотороллер, обогнав Петухова, клубисто подымливая, стал со скрежетом тормозить. За рулём таратайки сидел странный субъект маленького роста, одетый во всё кожаное. На нём была наглухо застёгнутая чёрная куртка, такие же штаны, высокие ботинки на толстой подошве, на руках – кожаные краги по локоть, а на голове –велосипедный шлем с черными очками. Докатившись до середины перекрёстка, он резко затормозил и, манерно поставив одну ногу на дорогу, другой нетерпеливо стал постукивать свой мотороллер, как коня, крутя круглой головой в шлеме по сторонам – видимо, тоже выбирая себе путь, а драндулетка в ответ по-поросячьи повизгивала, словно просилась продолжить бег.

«С ума сойти, как только этот придурок терпит такой зной», – подумал Петухов с удивлением.

Одновременно с левой стороны стал приближаться неторопливый рокот идущей гружёной машины. Водитель мотороллера откинул подножку у своего «коня», слез с сиденья, встал посередине дороги и, как регулировщик, принялся размахивать руками в крагах, показывая подъезжающему транспортному средству, что он будет пересекать перекрёсток только прямо. Из-за поворота неторопливо выкатился жёлтый автобус и, зло выпустив воздух из пневмотормозов, остановился перед кожаным человечком, делающим чёткую отмашку двумя крагами в правую сторону. Из окон автобуса повысовывались по-солдатски стриженые парни, видимо, призывники, и с удивлением стали разглядывать добровольного кожаного регулировщика. Водитель автобуса с красным от жары злым лицом недовольно заорал в форточку:

– Ну что раскорячился, малохольный! Двигай свою драндулетку куда-нибудь!

Но мотоциклист продолжал стоять на месте, перегораживая путь автобусу и размахивал руками, как мельница. Тогда шофёр автобуса матюгнулся, аккуратно объехал кожаного с мотороллером и продолжил свой путь. Когда автобус скрылся, мотоциклист, посчитав, что его миссия выполнена, гордо задрал голову и опять уселся на мотороллер. Петухов осторожно приблизился к «пилоту» драндулетки и вежливо спросил:

– Подскажите, уважаемый, где тут можно нанять лошадь с телегой?

– Нет здесь никаких телег, – важно ответил ему водитель в кожанке и похлопал рукой в краге по топливному бачку. – Железный конь пришёл на смену лошадки! – и попытался завести мотороллер, ударяя ногой по педали, но таратайка обиженно молчала, не подавая признаков жизни – видимо, двигатель перегрелся.

«Точно малохольный», – подумал Петухов и посочувствовал кожаному:

– Перегрелся, видимо, на солнце вот и не заводится.

– Да он у меня, как зверь! Заводится с пол-оборота, – голосом, не терпящим сомнений, вскричал водила и стал с остервенением бить ногой по стартовой педали. Но всё бесполезно, мотороллер только болезненно всхлипывал. – Видимо, аккумулятор подсел, – запыхавшись, сказал мотоциклист и добавил: – А ну-ка, подтолкни меня, сейчас заведётся.

Петухов уперся двумя руками в зад драндулетки и начал толкать, а водила, сидя верхом на мотоцикле, отчаянно крутил ручку газа туда-сюда. Но движок молчал. Протолкав драндулет метров сто, Петухов стал мокрый от пота и остановился.

– Нет, не могу больше, сил нет, – выдавил он из себя, тяжело дыша.

– Да, сдохла, сука, – быстро согласился водила, вытирая пот с лица грязной тряпкой. – Придётся опять катить до города. – Он слез со своего ненадёжного коня и пнул его ногой, отчего тот завалился на бок.

– А ты его спрячь в кустах, а потом вернёшься за ним на машине, – предложил Петухов.

– И то верно, катить по такой жаре эту колымагу – сдохнешь.

Они вдвоём закатили мотороллер в придорожные заросли и забросали ветками. Водитель взял с собой объёмистый баул, до этого стоявший на полу драндулетки, и, выйдя на дорогу, снял с головы круглый шлем, под которым оказалась маленькая морщинистая голова с редкими волосками, воткнутым в неё наискосок крючковатый, как у грифа, нос и выпуклые глазки с поволокой. Баул был, видимо, очень тяжёл, и паренёк в коже, обильно потея, с трудом нёс его, перекосившись на одну сторону.

– Давай одну ручку, помогу тебе нести, – предложил ему Петухов. Малохольный живо согласился, утомлённо бросил баул на дорогу. В нём что-то звякнуло. Когда уже вдвоём они подняли сумку, Петухов сказал:

– Ого! У тебя там что, гири?

– Нет, только гантели, книги научные, инструмент разный профессиональный, – уклончиво пояснил тот и спросил в свою очередь тоном старшего:

– Тебя как звать?

– Петухов.

– Значит, Петя, – тут же окрестил его малохольный.

– А тебя как? – в тон ему спросил Петя.

– Каширины мы, из дворян, – важно ответил тот и задрал голову.

– Значит, Кеша, – утвердительно сказал Петухов и протянул руку новому знакомому.

Кеша с сомнением посмотрел на толстую ладонь, стащил с руки крагу и протянул ему свою худенькую кисть с тонкими пальчиками. Петя осторожно взял её, слегка сжал, чтобы не сломать, и тут же отпустил, засмущавшись.

– Почему ты так основательно одет, Кеша, тебе не жарко в кожанке? – спросил его Петя, чтобы как-то начать диалог после затянувшейся неловкой паузы.