– Как и куда захочешь, Ва… Ваолет. – Хотел обратиться по титулу, но вовремя передумал, не в силах поверить в то, с каким нетерпением сжались ее пальчики на кулачках, до хруста.

– Тогда, я поцелую тебя куда хочу. Присядь. – Моргнул, не понимая, чего от него просит девушка и тут же упал на стул, что слава богам, стоял за спиной в незнакомой спальне для гостей.

Ей пришлось лишь чуть-чуть наклониться, и, не теряя даром волшебные минуты до рассвета, она нерешительно прижалась к его губам, с сожалением ощущая, что мужчина не отвечает. Словно солдат, он сидел смирно, с идеально прямой спиной, опустив ладони на колени, будто в ожидании приказа сорваться с места.

Стало горько.

Да, Ваолет, это лишь твоя фантазия, и даже не смотря на то, что генерал позволил себя увести, ничего между ними не изменилось, он все так же был холоден и спокоен.

– Почему я чувствую сожаление? – Спросил он, стоило ей оторваться от его губ и открыть глаза.

– Вы не хотите целовать меня, генер-рал. Пр-ростите.
– Распрямилась и собралась уйти, но не успела.

Маркус не сдержался.

Что значит, не хочет целовать!? Да у него мозги кипят от одной лишь мысли, что он коснётся этих губ, что разделит с ней дыхание. Из последних сил держится, чтобы не сорвать с нее платье, не бросить на кровать и не навалится сверху, обозначая свою территорию!

– Что значит, не хочу?!

– То и значит. – Ответила, хлопая огромными глазами, оказавшись на его коленях.

– У меня зубы сводит от желания. Я тебя напугать боюсь, Ваолет. Целовать тебя мне мало, я не надышусь даже, я всю тебя хочу, Ваше Высочество. – Она, кажется, не верила тому, что слышит. – И сюда целовать хочу. – Сорвал легкий поцелуй с губ. – И сюда хочу. – Коснулся губами плеча и скользнул ниже, под ключицу. – Везде, смородина. Везде тебя целовать хочу.

– Так целуй, Мар-ркус! – Всплеснула руками немного обижено. – Ты тратишь минуты до утр-ра!

– Больше не буду. – Улыбнулся, как дурак, чувствуя радость от ее нетерпения.

Она тянулась к нему, мягким полотном растекаясь по пальцам, позволяя прижимать себя, не сдавливая от страха и трепета, что уйдет. Сама обняла за шею, плотнее пододвигаясь сидя на коленках, и отвечала на поцелуй чуть постанывая.

Нежная. Какая же она нежная.

Доверчивая и открытая, она позволяла мозолистым пальцам скользить по ее щекам, шее, спускаясь к груди, верх которой виднелся в праздничном платье. Он всеми силами держал себя, чтобы по-мужицки не заглядывать каждый раз в ее декольте, но сейчас это было бы не возможным и, накрыв ладонью мягкое полукружие, он большим пальцем огладил нежную кожу.

– Аах… - Ваолет в его руках резко вдохнула и потянулась грудью навстречу, поднимая в мужчине те самые звериные повадки, заставляя балансировать на грани того, чтобы не уткнутся лицом между двух мягких холмиков и не зарычать.

Она задышала часто, смущенно уткнувшись носом в его шею и притихла, вздрагивая под танцующими пальцами на своей спине. Целовать везде? Это он с радостью, с щенячьей безграничной радостью исполнит все, что она скажет, сейчас нетерпеливо растягивая шнуровки на хрупкой спине.

Ей невероятно шло это розовое облако, но ему не терпелось добраться до самого голого, открытого для него тела, чтобы убедиться, в том, что не спит и девушка действительно сейчас здесь.

Тонкий корсаж скользнул вниз, широким поясом оставаясь на талии, и перед глазами генерала, наконец, оказались желанные полукружия, с ареолами сжавшихся в тугие горошинки сосков. Маленькие и розовые, они так призывно смотрелись на небольшой груди, что на мгновение, он забыл, как дышать, мечтая лишь вобрать их в рот.

Заметив паузу, Ваолет хотела прикрыться ладонями, но мужчина не позволил.

– Не трать драгоценные минуты на стеснение. – Повторил он ее слова, и она согласно кивнула, расслабляя напряженные до этого руки. Пусть смотрит. Все равно кроме него никто никогда так смотреть не будет, она была уверена.

Это их ночь и пусть до утра не так много времени как хотелось бы, но она возьмет все, что он ей предложит. Решимости принцессе было не занимать, и она лишь открыто застонала, когда мужская ладонь накрыла грудь и сжала между пальцами сосок.

До сладкой боли, до напряжения и тепла в животе. Она хотела застонать и застонала, откидывая голову назад, позволяя мужчине рассмотреть ее полностью, а волосам водопадом накрыть спину.

Такая отзывчивая. 

Лишь одно движение, которое могло и не доставить ей удовольствия, вырвало из пухлых губ столь сладкий звук ее стона. Ничего красивее не видел и не слышал. Большие мурашки пробежали по ее рукам, не скрывшись из-под внимательного взгляда мужчины, когда он мягко, едва задевая кожу, переложил руку и смял вторую грудь, чуть сильнее выкрутив горошинку соска.