Шрифт:
Сухов узнал одноглазого Никитку Хромца, маленького калеку-водоноса. Согнувшись под тяжестью двух бурдюков, перекинутых через худенькое плечо, Никитка побрякивал оловянными стаканчиками.
– Ну-ка, налей мне, – остановился Олег.
– Мигом, господин!
Обрадованный водонос доверху наполнил стакан и поднёс Сухову. Магистр выпил с удовольствием. Действительно, холодная…
– Держи, – сказал он, вкладывая в протянутую ладонь серебряный милиарисий.
– А у меня сдачи не будет… – протянул Хромец.
– А и не надо! – отмахнулся Олег и пошагал дальше, оставив за спиной осчастливленного Никиту. Легко быть добреньким…
Обычно Сухов следовал принципу: «Не спеши творить добро!» Не повинуйся порыву, подумай, не умножит ли содеянное благо твои горести? Легче жить недоброму… Но иногда можно себе позволить благость.
Ободрившись, Олег прибавил шагу, устремляясь к форуму 10 Аркадиана, где располагался так называемый Дом Василия, он же Дом Варвара – дворец, в котором поселялись воины-наёмники, принятые в среднюю этерию.
10
Форум – площадь.
В разные годы императора оберегали и варяги, и норманны. Под командованием Сухова служили и двухметроворостые северяне из хирда 11 доблестного ярла Олафа, сына Харальда Змееустого, и молчаливые, очень дружные йомсвикинги 12 из Юмны, 13 и варяжская дружина Либиара из Хенугарда. 14 Но больше всех Олег любил «ребятишек» светлого князя Инегельда Боевой Клык, ныне как раз и занимавших Дом Варвара.
11
Хирд – дружина. Русский вариант – гридь.
12
Члены своеобразного братства викингов, существовавшего на территории нынешней Северной Германии в описываемую эпоху.
13
Порт, предположительно находившийся в устье Одера.
14
Ныне Изборск.
В одном строю с дружиной князя он повоевал немало, покоптился у одного костра, погрёб в одной лодье, не раз спасал товарищей от смерти неминучей, а они бросались на помощь ему, своему аколиту, некогда такому же варягу, молодому бойцу-дренгу по прозвищу Полутролль.
Дружина Инегельда числом не поражала, едва ли большая сотня 15 мечей набралась бы, зато все были как на подбор – отличники боевой и политической подготовки. И были среди них лучшие из лучших – тринадцать витязей прекрасных, знаменитая «Чёртова дюжина» Боевого Клыка. Когда-то и Олег Полутролль числился в её рядах, чем весьма гордился. «Чёртова дюжина» всегда была на передовой. Брали город приступом, а тринадцать добрых молодцев уже за стенами крепости, побивают стражу у врат и впускают своих внутрь. Сталкиваются лодьи с арабскими сафинами, 16 зачиная морской бой, – «Чёртова дюжина» первой идёт на абордаж. И к кому ещё обратиться магистру и аколиту за помощью? Кого брать с собою в чёртов Киев, понуждать чёртовых славинов надрать задницы чёртовым хазарам? «Чёртову дюжину», разумеется…
15
Большая сотня – приблизительно 120 человек. Был и большой десяток – 12–15 бойцов.
16
Сафина – боевой корабль на 50 гребцов.
Князя Инегельда Олег приметил ещё с улицы – Боевой Клык стоял в одной рубахе на ступеньках у входа и озирал Мессу. Вид у него был героический – больше всего князь походил на завоевателя, только что поправшего знамя противника и занявшего его крепость.
– Приветствую высокое начальство! – радостно протрубил Инегельд.
– Здорово, Клык.
– Проходь, дёрнем по маленькой. День-то какой! Грех не выпить.
– Повод уж больно сомнительный, – улыбнулся Сухов, крепко пожимая громадную лапищу князя. – Я на минутку. Тут такое дело… Это самое… Мне срочно нужна «Чёртова дюжина» в полном составе.
– И я?
– Кстати, да. Куда ж без тебя…
– А то! И куды именно без меня – ну, никак?
– В Киев, князь. Мою особу беречь будете.
– Ага… Куда и чего – ясно. А когда?
– Сегодня. Это самое… Чем быстрее туда, тем скорее обратно.
– По рукам!
Распрощавшись, магистр повернул обратно – домой. Шёл и думал, как, в принципе, бессмысленна жизнь. Один наихристианнейший венценосец затеял евреев гонять, другой самодержец, приверженный иудейству, принялся крещёных казнить, а теперь венценосная особа, коя первой начала, жаждет и бойню устроить, и не запачкаться. А смысл? Почему славины должны теперь кровь пускать, себе и хазарам? Чего для? И всегда так – вышестоящие накосячат, наворотят, а «выпрямлять» приходится нижестоящим, теряя здоровье, а порой и само житие.
Философический настрой привёл Сухова в равновесие, но хрупкий, едва обретённый покой ненадолго задержался в душе – на форуме Константина Олег стал свидетелем безобразной сцены. Справа от колонны, подымавшей над площадью золотую статую равноапостольного императора, располагался Нимфей – каскад бассейнов с гротами и арками, со статуями и чашами фонтанов. На краю Нимфея гомонила толпа. Сухов пригляделся и сморщился в гримасе отвращения – двое дюжих молодцев окунали в воду визжащего иудея, а толстый священник крестил его. Еврей лупил глаза, хватая воздух перекошенным ртом, и брыкался – руки его были связаны. Наконец ему удалось чувствительно задеть одного из молодчиков – тот упал, но и сам иудей не удержался, скрылся под водою. А в руках доброхотов уже билась, крича и рыдая, черноволосая девушка, наверняка Сара или Суламифь.
– Эй, доставайте! – кричали в толпе. – Никак утоп!
– Ничего, – успокаивали их другие, – лучше крещёным в рай попасть, чем нехристем жить!
– Евлогий, чего встал? Тащи девку!
– Сымай с неё всё! Покрестим!
– Гы-гы-гы!
Олег круто свернул в переулок, углубляясь в регеон 17 Арториан. Настроение снова упало в минус.
Он мог спасти эту евреечку, но не стал – опасно сие. И дело даже не в молодчиках, которых базилевс лишил химеры совести. С толпою Сухов справился бы. В крайнем случае, достал бы меч из ножен. А что потом делать? Выслушивать слезливые слова благодарности от спасённой Сары или Суламифи? А кто будет спасать его собственную жену и дочь от погрома? Кто защитит «пособника иудеев»? На титул магистра рассчитывать не стоит, да и надолго ли он его сохранит? Найдутся сметливые людишки – тут же нашепчут кому надо о предосудительном поведении «Олегария», поступающего наперекор благим намерениям Божественного императора. А тот сделает оргвыводы…
17
Регеон – район Константинополя. Регеон Арториан числился в престижных.