За мудрость, растворенную в народе,за пластику житейских поворотовевреи платят матери-природеобилием кромешных идиотов.Душу наблюдениями греяначал разбираться в нашем вкусе я:жанровая родина еврея –всюду, где торговля и дискуссия.Я счастлив, что жив и неистовтяжелый моральный урод –мой пакостный, шустрый, корыстныйнастырно живучий народ.Еврей не каждый виноват,что он еврей на белом свете,но у него возможен брат,а за него еврей в ответе.Евреев тянет все подвигатьи улучшению подвергнуть,и надо вовремя их выгнать,чтоб неприятностей избегнуть.Не терпит еврейская страстностьелейного меда растления:еврею вредна безопасность,покой и любовь населения.Как не скрывайся в чуждой вере,у всех народов и временеврей заочно к высшей меревсегда бывал приговорен.Особенный знак на себе мы несем,всевластной руки своеволие,поскольку евреи виновны во всем,а в чем не виновны – тем более.Под пятой у любой системы –очень важно заметить это –возводили мы сами стенынаших тесных и гиблых гетто.Нельзя, когда в душе разброд,чтоб дух темнел и чах;не должен быть уныл народ,который жгли в печах.Евреи знали унижениепод игом тьмы поработителей,но потерпевши поражение,переживали победителей.Пустившись по белому свету,готовый к любой неизвестности,еврей заселяет планету,меняясь по образу местности.Спеша кто куда из-под бешенной власти,евреи разъехались круто,чем очень и очень довольны. А счастье –оно не пришло почему-то.Варясь в густой еврейской каше,смотрю вокруг, угрюм и тих:кишмя кишат сплошные наши,но мало подлинно своих.Мне одна догадка душу точит,вижу ее правильность везде:каждый, кто живет не там, где хочет –вреден окружающей среде.Навеки предан я загадочной стране,где тени древние теснятся к изголовью,а чувства – разные полощутся во мне:люблю евреев я, но странною любовью.Что изнутри заметно нам,отлично видно и снаружи:еврей абстрактный – стыд и срам,еврей конкретный – много хуже.Еврей весь мир готов обнять,того же требуя обратно:умом еврея не понять,а чувством это неприятно.Во все разломы, щели, трещиныпроблем, событий и идей,терпя то ругань, то затрещины,азартно лезет иудей.Растут растенья плещут воды,на ветках мечутся мартышки,еврей в объятиях свободыхрипит и просит передышки.Антисемит похож на дам,которых кормит нежный труд:от нелюбви своей к жидамони дороже с нас берут.Всегда еврей гоним или опалени с гибелью тугим повит узлом,поэтому бесспорно уникаленнаш опыт обращения со злом.В жизненных делах я непрактичен,мне азарт и риск не по плечу,даже как еврей я нетипичен:если что не знаю, то молчу.Заоблачные манят эмпиреиеврейские мечтательные взгляды,и больно ушибаются евреио каменной реальности преграды.Тем людям, что с рожденья здесь растут, –им чужды наши качества и свойства;похоже, не рассеется и тутвитающий над нами дух изгойства.Еврейского характера загадочностьне гений совместила со злодейством,а жертвенно хрустальную порядочностьс таким же неуемным прохиндейством.Мы Богу молимся, наверно,затем так яростно и хрипло,что жизни пакостная сквернана нас особенно налипла.
