– Хорошо, Лёшка, – согласился Петров. – Тогда я тебя буду у Михаила Николаевича ждать. – Он встал. – И мне пора. Приятного аппетита. Увидимся.

Прохор проводил его задумчивым взглядом.

– Помнишь, мы хотели каким-то образом на Сашкиных родителей надавить, чтобы они не всё заработанное у него не забирали? Вернее, чтоб мамаша евойная всё к рукам не прибрала? – спросил воспитатель у меня. – А хотели это мы сделать через Михаила Николаевича…

– Помню, Прохор, – кивнул я. – А ты обратил внимание, как он рад приезду родителей? А ведь с его отъезда со Смоленщины меньше двух недель прошло. Как бы он теперь сам им всё до копейки не отдал…

– Вот и я про это… – протянул воспитатель. – У Сашки после тех событий, – он многозначительно посмотрел на меня, – полное понимание пришло, что ближе своего рода у него никого нет и никогда будет. Ну, ты ещё… Только ведь он не знает, что тебе пришлось… пережить из-за него.

– Не из-за него, а в первую очередь из-за себя, – поморщился я. – Не путай божий дар с яичницей, Прохор. – И, отставив в сторону тарелку как раз с яичницей, встал. – Проводишь до машины?

– Пошли. – он тоже поднялся.

И уже у машины воспитатель мне сказал:

– Я переговорю с Михаилом Николаевичем, может, он чего и придумает путного…

– Спасибо, Прохор. Дед уж точно чего-нибудь придумает.

– Ты про отчёт не забыл по вчерашней операции?

– Не забыл, – вздохнул я, садясь в «Волгу». – Сегодня некогда, завтра тоже день расписан по минутам, а в субботу новоселье. Вот в воскресенье и напишу, заодно и с Лебедевым пообщаюсь.

– Сегодня, Алексей. Сегодня отчёт напишешь. – Воспитатель смотрел на меня серьёзно. – Ты ещё к ночи должен был его приготовить. Так что вернёшься с учёбы и сядешь за эпистолярное творчество. И без возражений, – добавил Прохор, видя, что я уже собрался что-то сказать. – Можешь по дороге накидать черновик, потом легче будет на чистовую переписывать. И ещё. Совсем забыл сказать. Вчера вечером звонил твой отец, сказал, что они с дедом людей пришлют, которые к новоселью тут всё и подготовят, чтобы ты не беспокоился. Пока. – Он захлопнул дверь.

Отец с дедом решили взять все заботы по новоселью на себя? Спасибо им за это огромное! А у меня и так эти дни чуть ли не по минутам расписаны. Отчёт ещё этот!

Именно написанием черновика отчёта я и занялся по дороге, а зайдя на территорию университета и встав на краю дорожки, поджидая друзей и кивая на приветствия проходящих мимо студентов, поймал себя на том, что даже сейчас на автомате находился в состоянии лёгкого боевого транса и постоянно сканировал окружающее пространство на предмет угрозы. Причём получалось это у моего подсознания хоть и с некоторым напряжением, но не сказать, чтобы уж с очень большим. Это я что, так Ивана-колдуна стал опасаться? Или начали проявляться навыки, вбитые в меня Прохором в детстве, когда он заставлял на постоянной основе таскать доспех? Или это признаки развивающейся паранойи? А ведь Прохор всегда учил, что от боевого режима тоже надо уметь выключаться, иначе крыша может поехать. Да и отец тогда говорил о нормальности именно мирной жизни, а не всех этих войнушек… Может, виной всему отчёт? И я просто заново переживаю вчерашнюю операцию? Скорей всего так и обстоят дела…

– Лёха, доброе утро! – протянул мне руку Андрей Долгорукий.

«Боевой транс, боевой транс! – усмехнулся я про себя. – А как дружочки ко мне подошли, и не заметил! Или я просто с их стороны не чувствую угрозы?»

– Ты чего такой задумчивый? – продолжил Андрей, после того как я пожал его руку.

– Да у меня же в субботу новоселье для родичей будет. Вот и думаю, чем их удивить, – улыбнулся я.

– Сочувствую, – хмыкнул Долгорукий. – Это действительно будет очень сложно сделать. – Мы пошли в сторону учебного корпуса. – Как там музыкальное оборудование, смонтировали?

– Вроде да, – кивнул я. – Сам не проверял, некогда было, но что-то такое там с ним делали.

Потом разговор плавно перешёл на тему сегодняшнего вечера, и девушки настойчиво попросили меня явиться в «Избу» в том, в чём я был сейчас – в джинсах и светло-синем пиджаке. Якобы, раз уж я им доверил роль хозяек, они должны мне соответствовать.

– А рубашку-то можно сменить? – не удержался я.

– Или на такую же белую, или на голубенькую, – вынесла свой вердикт Инга Юсупова.

– Андрей, – повернулся я к Долгорукому, – я вот что подумал. В следующий раз, когда наши девушки снова начнут этот цирк с нарядами устраивать, я попрошу их заранее присылать мне фото нескольких их образов и буду тщательно между ними выбирать. Мня может не устроить причёска, яркий макияж, фасон платья, туфли, – я вспомнил Вику, – ещё что-нибудь. Как думаешь, нашим красавицам это понравится?

– Я просто уверен в этом. – Андрей насмешливо смотрел на недовольных подружек. – А лучше пусть видео присылают. Ты должен видеть их образ, если можно так сказать, в движении. – Тут уж девушки совсем напряглись.

– Намёк понятен? – спросил я, глядя на них с улыбкой. Подружки кивнули. – Сегодня, так и быть, приду в том, в чём вы хотите.

Аня Шереметьева шагнула вперёд, загородила собой Ингу и Наталью, изобразила на лице милую улыбку и сделала книксен:

– Премного благодарны, твоё императорское высочество, – сказала она, чем разрядила несколько напряжённую атмосферу.

Юсупова с Долгорукой за подружкой повторили книксен.

– И вообще, Алексей, – продолжила Аня, – если так хочешь заиметь мои фотографии, я буду тебе их присылать с огромным удовольствием. Так как? – Инга с Наташей начали принимать завлекательные позы, видимо, демонстрируя мне предполагаемое содержание фотографий.

Перспективы, конечно, вырисовывались фееричные, но…

– Да ну вас! – как можно равнодушнее отмахнулся я. – Пошли на семинар, и так опаздываем.

В кафе мы после занятий, понятно, не пошли, а разъехались по домам, договорившись встретиться в «Избе» в половине шестого, за полчаса до официально назначенного времени начала мероприятия. Мои сёстры, со слов общавшихся с ними девушек, должны были подъехать в седьмом часу, а вот Голицыным и Гримальди написал уже я и получил ответы, что они будут в пять тридцать.