— Все чиновники кормятся щедростью ханьского двора, — заметила императрица Фу. — Неужели не найдется человека, который спас бы государство?

Не успели отзвучать ее слова, как вошел человек и молвил:

— Не печальтесь, государь и государыня! Я найду такого человека! — Это был отец императрицы Фу Вань.

— Вам тоже известно о недостойном поступке Цао Цао? — со слезами спросил император.

— Выстрел в Сюйтяне, кто не знает об этом! — воскликнул Фу Вань. — Однако большинство при дворе если не родственники, то приспешники Цао Цао. Кто же, кроме ваших родных, согласится быть верным до конца и наказать злодея? Мне такое дело выполнить трудно, ибо у меня нет влияния, но на вашего дядюшку Дун Чэна можно положиться.

— Да, дядюшка Дун хорошо разбирается в затруднениях государства и стремится их устранить, мы это знаем. Велите пригласить его для обсуждения великого дела.

— Не забывайте, что ваши приближенные — все приспешники злодея Цао Цао, — заметил Фу Вань. — Если это раскроется, мы пострадаем.

— Как же нам быть?

— Я думаю так: император тайно подарит Дун Чэну халат и яшмовый пояс, а в поясе будет зашит секретный указ. Обнаружив императорское повеление, Дун Чэн будет у себя дома днем и ночью обдумывать план, и ни духи, ни демоны не проведают об этом.

Император одобрил соображения Фу Ваня, тот поклонился и удалился в свои покои. Сын неба прокусил себе палец, кровью написал на шелке указ и попросил императрицу Фу зашить его под шелковую подкладку пояса. Затем он надел парчовый халат, подпоясался яшмовым поясом и повелел позвать Дун Чэна. Когда окончились церемонии, предписанные при встрече с императором, Сянь-ди сказал:

— Прошлой ночью мы говорили с императрицей о наших страданиях в Бахэ и, вспомнив о ваших заслугах, призвали вас, чтобы наградить.

Дун Чэн наклонил голову в знак благодарности. Император проследовал за ним из главного зала в храм предков, а оттуда в галерею заслуженных сановников. Воскурив благовония и совершив положенные обряды, Сын неба повел Дун Чэна обозревать портреты, среди которых был и портрет ханьского Гао-цзу.

— Откуда происходил наш император Гао-цзу, и как он основал династию? — спросил Сянь-ди.

— Вы изволите шутить, государь! — на лице Дун Чэна выразилось недоумение. — Как же не знать деяний божественного предка? Император Гао-цзу начал свою деятельность смотрителем пристани на реке Сы. Именно там он и поднял свой меч и, убив Белую змею, встал на борьбу за справедливость. Император Гао прошел из конца в конец всю страну, за три года уничтожил Цинь, за пять лет разгромил Чу и стал повелителем Поднебесной, основав династию, которая стоит вечно.

— Вот какими героями были наши великие предки, и как слабы их потомки! — император тяжело вздохнул. — Как тут не горевать?

Указывая на портреты сподвижников Гао-цзу, Сын неба продолжал:

— Это Люский хоу Чжан Лян и Цуаньский хоу Сяо Хэ, не так ли?

— Да, основывая династию, Гао-цзу полагался на силу этих двух мужей.

Император оглянулся — свита была далеко — и шепнул Дун Чэну:

— Вы должны стоять возле меня так же, как эти двое стояли возле Гао-цзу.

— Смею ли я? Мои заслуги столь ничтожны…

— Мы помним, как вы спасли нас в западной столице, и никогда не забудем вашей услуги, — произнес император. — Тогда мы не могли наградить вас, но теперь вы должны надеть наш халат и подпоясаться нашим поясом: это будет означать, что вы всегда находитесь возле нас.

Дун Чэн поклонился. Император снял с себя халат и пояс и отдал Дун Чэну, добавив вполголоса:

— Вернетесь домой — тщательно осмотрите наш дар и выполните нашу волю.

Дун Чэн надел императорский халат и покинул зал. Но сообщники Цао Цао уже успели донести ему, что император беседует с Дун Чэном в галерее знаменитых людей. Цао Цао поспешил во дворец, и в дворцовых воротах Дун Чэн столкнулся с ним. Скрыться было невозможно. Оставалось только уступить дорогу и поклониться.

— Откуда идет императорский дядюшка? — спросил Цао Цао.

— Я удостоился приглашения Сына неба и получил дар — халат и яшмовый пояс.

— А по какому поводу Сын неба решил одарить вас? — поинтересовался Цао Цао.

— Император наградил меня за то, что я спас его особу в западной столице.

— Снимите-ка пояс, я посмотрю.

Дун Чэн помедлил было, но Цао Цао кликнул слуг, и он поспешил снять пояс. Цао Цао долго разглядывал его и затем сказал:

— Да, пояс действительно замечательный… А теперь дайте-ка полюбоваться халатом.

Дун Чэн трепетал в душе, но, не смея противиться, снял халат. Цао Цао взял его в руки и стал внимательно рассматривать против солнца. Покончив с этим, Цао Цао нарядился в халат, подпоясался поясом и спросил приближенных:

— Ну, как, подходит мне эта одежда?

— Великолепно! — хором ответили те.

— Не подарите ли вы этот халат и пояс мне? — обратился Цао Цао к Дун Чэну.

— То, что пожаловано милостью Сына неба, я отдавать не смею. Разрешите мне подарить вам что-нибудь другое.