Лемешев ощерился:

– Да пусть хоть сожрут там друг друга! Мне вообще плевать. А то ведь когда с лоялистами закончим – мы им эту "секим башка" припомним, ой припомним! Девки незамужними будут до старости ходить, женихов искамши…

Я старался не прислушиваться, уж больно муторно на душе было от таких разговоров. Солнце уже садилось, когда, впереди появились ровные ряды палаток, огороженные спиралями "колючки". Бдительный часовой остановил полуторку, и я разглядел в нем Панкратова. Тот улыбнулся, узнавая, и отсалютовал – открытой ладонью к виску.

Парамоныч подогнал машину к самому лазарету. Тревельян вышел нам на встречу, вытирая руки вафельным полотенцем.

– Давайте его сюда! – он отбросил полог медицинской палатки, а потом глянул на нас с Лемешевым: – Да вы и сами… Что у вас там приключилось?

– Башибузуки… – развел руками я и поморщился – порез болел.

– Ну, ожидайте.

И мы ожидали, сидя тут же, на раскладных стульях у палатки.

На самом деле нам несказанно повезло – его светлость доктор успел уделить нам внимание – обработал мне спину и сделал аккуратную перевязку, и подлатал Лемешева. Потому что потом Тревельяну стало совсем не до нас – начался настоящий ад!

Раненых и убитых везли на автомобилях и подводах со всех наших шести блокпостов, и было совершенно ясно, что моя штурмрота умылась кровью в этот проклятый день. Потери составили пятьдесят семь человек, из них безвозвратные – восемнадцать. Четверть личного состава – из строя долой! Десятая часть – убита. Катастрофа.

Лемешев остался в госпитале – помогать в качестве санитара-добровольца. Парамоныч сорвался на своей полуторке за новой партией раненых к Вишневецкому, а я рванул в штаб – нужно было что-то делать.

Стеценко был на месте. Он яростно матерился в рацию, взывая к совести кого-то в штабе бригады. Увидев меня, он сначала отмахнулся, чтобы доматерить собеседника, потом предельно аккуратно положил трубку на стол и сказал:

– Помощи не будет. Мы тут один на один с этими сволочами.

– Рассказывай давай, – поторопил его я.

Всё было точно так же, как у нас. Летучие отряды башибузуков, обстрелы блокпостов, нападения на поселенцев, засады. Нам повезло больше всех – у меня на блокпосте был пулемет и глазастый ТимирдейТингеев, однако. У Вишневецкого тоже был пулемет, но когда они отправились спасать горящую деревню – с собой его не взяли. И потеряли половину взвода.

– Ну, командуй, поручик, – Стеценко был рад, что я вернулся с блокпоста и ему больше не давит на плечи груз ответственности.

А я точно знал, что мы должны переломить ситуацию. Восемнадцать трупов – этого оставлять просто так было нельзя. Но как мы сможем померяться силами с маневренным и наглым противником?

А потом в голове щелкнуло – зачем плодить лишние сущности? Один раз получилось – почему не получится еще?

– Слушай мою команду, подпоручик! Мне нужны наши грузовики, полсотни бойцов и пять пулеметов. А еще – Тимирдей Тингеев. И бомбомет прикажи демонтировать – он тут, в расположении, пока только пыль собирает…

Мы собрали мангруппу быстро. Наши эрзац-броневики были укреплены мешками с песком в кузовах и листами стали – на дверцах и кабинах. Солдаты были озлоблены и готовы зубами рвать башибузуков, так что в добровольцах отбоя не было.

На шести машинах мы выехали перед самым рассветом – забрать Тингеева с блокпоста. Для человека, который выслеживал зверя в лесу всю свою жизнь определить местонахождение нескольких десятков всадников особых проблем не составило.

– Много коней-то. Пить надо! – сказал Темирдей, и наша колонна направилась в ближайшую от блокпоста Вишневецкого деревню.

Ту, которая горела прошлой ночью.

Всё оказалось просто – Тингеев уточнил у крестьян что-то по поводу водопоя и брода, и уже от ближайшей речушки безошибочно вывел нас по руслу ручья к обширной балке, из которой доносилось конское ржание и негромкие гортанные разговоры.

Машины ожидали нас у дороги, и, отметив наиболее перспективные с точки зрения стрелковых позиций высотки, мы определили сектора обстрела.

Я устроился на привычной уже машине Парамоныча, с командой вахмистра Перца. Подносчик лент Фишер и рядовой Панкратов доливали воду в кожух пулемета, а Перец энергично высекал огонь для своей трубочки.

– Мне б еще парочку бойцов в команду, а, господин поручик? – пустив клуб дыма, сказал он. – На блокпостах приходится черти кому машинки наши доверять…

– Есть у меня двое… Неплохо справлялись, – обнадежил его я. – Геройские парни – пятерых вчера срезали… Гущенко и Ющенко, слыхал?

– А-а-а, двое из ларца… – хмыкнул он, но видимо, был доволен.

У подножия высотки бомбометчики заканчивали устанавливать свой агрегат, и долго возились с опорами.

– Что они там делают? – спросил Фишер.