Шрифт:
Без разбора всех кусаю –
ЖЕСТЬ.
Если б вернулся хозяин любимый
МОЙ,
Я прекратил бы отчаянный этот
ВОЙ.
Жизнь пронеслась
Ветер в лицо,
Кручу колесо,
С горки качу.
Твердь разошлась,
Нить порвалась,
Вниз я лечу.
Тихо лежу,
Еле дышу,
Тьма оплела.
Немощен крик,
Вялый язык.
Смерть забрала?
Справа стена.
Слева стена.
Воздух пропал.
Жизнь пронеслась,
«Не удалась» -
Кто-то сказал.
Не удержусь
И повернусь,
Снова лечу.
Падать без крыл
Нет больше сил,
Криком кричу.
Боль в голове,
Ломит везде,
Горло горит…
Слышу в ответ:
«Поднимайся, сосед,
Поезд стоит».
Жертвоприношение
Глупец! Кто жертвенный огонь считает благом тех,
Кто жертву получает.
Мать думает, что, жертвуя собой,
Она ребенка лучше воспитает.
Какая ж это жертва, если он
Жизнь смыслом наполняет и любовью?
Пусть это время, нервы, чуткий сон,
Но женщина овладевает новой ролью.
Актер «искусству жертвует себя»,
Но с этой мыслью ничего создать не сможет.
Здесь тоже жертвы нет и нет огня
Одна гордыня человеку сердце гложет.
***
Лишь только мысль о жертве возникает,
Так суть ее мгновенно исчезает.
Одиночество
Пустота в душе, в доме пусто.
Прихожу туда – сердцу грустно.
Муж сидит за столом, в комп уперся
На приход мой в дом – не обернется
Я на кухню иду делать ужин.
Общий стол на двоих нам не нужен.
Забираю тарелку свою и в телек,
Заглушать одиночество слез-истерик.
Он придет ко мне говорить не со мною
Я навстречу ему глаза не открою.
Так и будем друг друга рядом не видеть,
Пустоту меж собою не ненавидеть.
Было время, когда мы открыты были
Или просто друг друга сильно любили
И глаза в глаза своих чувств не прятали,
И слова говорили только приятные.
Я-то знаю
Мы живем с тобою в доме,
Ты – царицею на троне,
Я – простой бесправный раб,
Обессилевший от баб.
Я желанья исполняю,
Ты царица – я-то знаю.
Ты же только говоришь,
Что живешь, как в норке мышь.
Метаморфозы
Я получила книгу в дар –
Японские трехстишья,
То юношеский был угар
С пунктиром на затишья.
Трехстиший не читала я,
Не чувствовала хокку,
Читали их мои друзья,
С меня же мало толку.
Пылилась книга в стеллаже,