– Вы об этом? – спросил он, вынув из внутреннего кармана куртки умершего ту самую расчёску, при виде которой, волосы на голове Григория будто уже наконец встали дыбом, ведь именно её он держал в своих руках ещё вчера.

***

– Ты что, из ума выжила, думала, я не догадаюсь, о том, как ты могла подбросить её ему? – сказал он ей, когда они были уже на улице.

– Возможно, но ведь соль то в другом, – ответила Аня игриво.

– В чём, какая соль, какой смысл разводить весь этот концерт? Может быть, и папаша твой умер из-за тебя?

– Нет, до этого никогда не дошло бы, но раз уж так сложилось, – безмятежно произнесла она, засунув руку в задний карман его брюк, от чего Гришу чуть не ударило током.

– Ты чё творишь? – взвизгнул он, отскочив от неё подальше, – твои шутки, это…

– Это не шутки, и я уже не малютка, – сказала Аня, положив свою расправленную ладонь ему на грудь.

– Ты хоть понимаешь, что ты несёшь, что творишь? Я щас пойду и Антону всё расскажу, как есть, чтоб он знал с какой… нет слов, чтобы тебя обозвать, он встречается.

– Не расскажешь, просто дело в том, что я знаю, как ты дрочишь на меня, зачем ему знать и это? – всё также спокойно молвила она.

– Ошибаешься, да при одной только мысли, если бы она и объявилась, о твоей… – окинул он её взглядом с головы до ног, – наготе, мне противно, ты посмотри на себя, тебе сколько?

– Я уже не ребёнок!

– Я знаю, жаль, что ты не догадываешься об этом.

– Да мне плевать, что ты там знаешь, учти, если не уступишь мне в этом, в чём я тебя не умоляю, а пока просто по-дружески прошу, я сделаю всё, чтобы ты оказался за решёткой, если уж ты такой трусишка.

– Ну а Антон тебе на что?

– А он пока не хочет торопить события.

– И ты решила попросить меня, человека, что в принципе, не то что семнадцатилетнюю, а даже собственную невесту, когда она у меня будет, не тронет до самой брачной ночи!

– Ну и дурак, – сказала она, махнув своей ручонкой ему на прощанье.

– У меня на этот счёт другое мнение, в корне другое, но пускай нас рассудит правда, что явно не на твоей стороне, – с громким эхом на всю улицу, сказал он ей вслед.

***

– Безысходность, полнейшая безысходность, и ни малейшего шанса на честный успех, – размышлял Григорий, возвращаясь с работы, уже довольно поздно.

Конец ознакомительного фрагмента.