Шрифт:
Тойво кладет ладони поверх ее тонкой ночной сорочки, чувствуя под ней жар кожи и начинает тянуть ее вверх, все выше и выше.
– Просто вода – слабая стихия, – бормочет он, забираясь руками под ткань, пока голову ведет от женского мягкого тела под ней.
Он и сам не соображает уже, что говорит.
– Но у меня же силь… на… я-а-а-а-а-а… – Тимира откидывает голову и стонет, когда муж прижимает ее к себе особенно сильно.
Он не отвечает.
Он горячий… Такой горячий, такой ласковый. Его тепло обволакивает ее снаружи и изнутри, его горячие пальцы ласкают ее тело, а огонек в фонарике то разгорается, то угасает в такт его движениям. Карета раскачивается на рессорах, вскрики Тимиры особенно слышны в вязкой тишине пустыни и дозорные тихонько ухмыляются в усы.
Эх, молодость, горячая кровь!
Но так приятно видеть, что первый советник – такой же человек, как все. И нежно, безумно нежно любит свою жену.
Глава 4
Черная крепость показывается на горизонте только ближе к ночи.
Тимира знает, что в пустыне закаты особенно красочные – природа словно компенсирует однообразие пейзажей и разворачивается во всю ширь.
Но целый день в душной карете, то и дело вязнущей в песке, упорно и неизбежно наползающем на твердую корку дороги, вымотал ее до предела. Окутывающая ее тяжелая тошнотворная муть заставила даже отказаться от обеда и ужина.
Тойво днем заглянул ее проведать, и вид обычно энергичной жены, безвольно прислонившейся виском к обитой вышитым шелком стенке, наполнил его сердце жалостью.
Увы – все, чем он мог помочь – принести воды с лимонным соком и приказать ускориться, оставляя самые медленные экипажи позади, чтобы добраться до крепости поскорее.
Когда карета наконец останавливается, и не временно, чтобы сопровождающие успели расчистить дорогу перед ней, а достигнув места назначения, Тимира даже сразу этого не осознает. В полузабытьи ей все еще грезится, что ее качают песчаные волны, шуршит под колесами растрескавшаяся земля и перекрикиваются охранники, едущие по сторонам от вереницы карет и экипажей.
Только услышав, что голоса стали громче, а свет огней – ярче, она находит в себе силы выпрямиться, провести ладонью по покрытому испариной лицу и осторожно выглянуть в занавешенное окошко, чтобы узнать, что происходит.
Темная громада крепости вздывается к беззвездному небу так высоко, что кружится голова. Верхняя часть теряется во тьме, зато въезд – массивные ворота, стоящие нараспашку, колонны, увенчанные статуями горгулий и уходящая в глубину мощеная черным камнем дорога – хорошо освещены.
На это здесь не скупятся: кроме фонарей с живым огнем за стеклом и треножников с чашами, наполненными маслом, в воздухе висят гирлянды магических шаров, сияющих ярким белым светом. Тени от него получаются резкие, черные, похожие на восточных телохранителей, вошедших в моду в столице.
Те укутываются в темную ткань с ног до головы, оставляя открытыми только глаза – да и их подводят углем. В полумраке их можно не заметить, тем более, что двигаются они совершенно бесшумно.
Кажется, что у людей, стоящих в воротах Черной крепости, за спиной прячется по такому телохранителю.
Среди суетливых встречающих и деловитых приехавших только два человека недвижны – стоят друг напротив друга.
Тойво в темно-сером простом камзоле, украшенном лишь сложно завязанным шейным платком.
И…
В первый момент Тимира его не узнает, хотя сердце сразу начинает биться суматошно и нервно и тянет где-то в глубине души предчувствием беды.
Иржи. В пыльной и поцарапанной пустынной броне темно-песочного цвета. С щегольскими наплечниками и резными наручами, но все же отчетливо помятой, побывавшей в бою.
Она отшатывается в глубину кареты и вжалась в спинку, быстро дыша. Словно он мог заметить ее, уличить в том, что она подглядывает.
Значит, не зря вспомнился он, когда фрейлины сплетничали о командующем крепости. Он такой один на всю империю. Слишком молодой, слишком дерзкий и как всегда замешанный в скандалах с дамами.
Тимира была уверена, что он все еще на северных рубежах. Почему? Она ничего о нем не узнавала. Давно.
С того дня, когда она сдала свой экзамен и стала полноценным магом, прошло столько времени! Тогда, после ее триумфа, встретив наконец Тойво и покаявшись перед ним, она вернулась в Экзаменациум и вошла в кабинет господина Э.
«Что вам нужно, Тимира Майро? – устало спросил он тогда. – Вы уже вынули всю душу из каждого служащего в нашей канцелярии. Неужели решили принести нам пирог и цветы за нашу работу и поблагодарить?»