Она копается в голове, пытаясь вспомнить, упоминал ли когда-нибудь Уилл о том, что Фарра уже бывала на острове, но Элин уверена – она бы наверняка помнила.

Это какая-то бессмыслица, в особенности то, что Фарра решила здесь работать. Учитывая случившееся, зачем проходить через это?

Голос Джонсона прерывает ее размышления:

– Элин? Все в порядке?

– Да, прости.

Она оглядывает почти пустой ресторан, только персонал еще занимается уборкой.

– Я думаю о том, что ты сказал про девочку Фарру. – На ее имени Элин запинается. – И что ты сомневался в ее показаниях.

Повисает долгая пауза.

– Это так, но хочу уточнить, Элин, это лишь мои соображения, не более. Я серьезно. В то время я был сам не свой. Все остальные поддерживали версию с Кричером.

– Никто тебя не поддержал? Не считая самого Кричера?

– Никто, но я все равно снова и снова возвращался к мысли, что это не Кричер, а Лоис была на острове в ту ночь, как и сказал мальчик, и ее убил тот же человек, что и других подростков, а значит, подозреваемый находился на острове в обоих случаях. Это сужало поле поисков, но я все равно никого не нашел. У персонала лагеря было твердое алиби.

Эти алиби ей необходимо будет изучить, потому что Джонсон прав – людей, находившихся в то время на острове, не так уж много. Вожатые лагеря, преподаватели, другие дети… Или вообще кто-то посторонний? На острове есть где спрятаться.

– Ты не нашел никаких признаков, что кто-то разбивал на острове лагерь? На пляже мы нашли хижину, и, похоже, ею пользовались…

– Нет. Мы тщательно все обыскали. Конечно, нельзя сбрасывать со счетов, что кто-то мог приплыть на лодке. Однако мы всячески старались найти другой вариант помимо Кричера. Насколько нам было известно, ни у кого не было мотива. Этих ребят все любили, они пользовались популярностью. Я старательно покопался в их окружении. Со всех сторон. Члены семьи, любовники и недруги, возможные связи с организованной преступностью, наркотики, проблемы с психикой – словом, все, что может спровоцировать подобное нападение, но ничего не обнаружил.

Элин обдумывает его слова.

– Слушай, я знаю, что это серьезная просьба, но не мог бы ты прислать мне все, что у тебя есть по делу? Ты упомянул блокноты, но что насчет показаний свидетелей или еще чего-нибудь важного? Я обращусь и к официальным каналам, но твой взгляд очень поможет.

– Пришлю. Мне еще надо все это найти, но только, пожалуйста, никому ни слова, ладно? Брать работу на дом – последнее дело, сама знаешь.

– Понимаю. – Она медлит. – И еще кое-что. Скала на острове. Жнец. Кто-нибудь из ребят упоминал о ней на допросах? Или о проклятии?

Он долго молчит. А когда наконец говорит, то начинает с тяжелого вздоха:

– Не явно, но у нас создалось впечатление… что эти дети… были чем-то напуганы… Меня это беспокоило. Сначала, когда мы начали их допрашивать, я предложил говорить в здании школы, но они и близко не захотели подходить. Кто-то запугал их до полусмерти. – Он колеблется. – Честно говоря, проведя там несколько дней, я и сам не мог их винить. Это место, наполовину сожженное, да еще прямо под скалой… Нет желания задерживаться там надолго.

У Элин шевелятся волосы на затылке.

– Я тоже не слышала об этом месте ничего хорошего. Подростки, с которыми ты разговаривал после убийств, упоминали, кто их напугал?

– Нет, но у меня всегда было чувство, что они чего-то недоговаривают. Нас торопили с обвинением Кричера, поэтому мы и вздохнуть не могли. Мне хотелось снова их допросить, когда все улеглось, но к тому времени дело уже было закрыто.

Элин обдумывает его слова, испытывая беспокойство при мысли, что кто-то пытался напугать детей, да и при мыслях о школе. Какое-то заколдованное место. Все постоянно возвращается на круги своя…

Попрощавшись и завершив разговор, Элин снова прокручивает то, что узнала о Фарре. От нервной дрожи щекочет в животе, но от этой мысли никуда не деться – только Фарра была на острове во время убийств Кричера и сейчас. Нужно с ней поговорить.

Элин идет в главное здание, и в нескольких метрах от входа мимо проходит Майкл Циммерман. Он тащит что-то вроде брезента, один конец волочится по земле.

Прежде чем Элин успевает отвернуться, он смотрит ей в глаза.

– Фарра… Вот черт… – Стид ерошит волосы. – И она никогда об этом не упоминала?

– Никогда. Как и Уилл.

И это до сих пор ее терзает – как он мог скрыть нечто столь важное? Элин всегда считала Уилла открытой книгой, и вот как все обернулось.

– И что ты об этом думаешь?

– Не знаю. Джонсон явно сомневался, что Фарра рассказала все как есть. Учитывая, что ее показания были ключевыми в деле Кричера, улики против него теперь не такие основательные.