— Для сотрудника, вознамерившегося уволиться через месяц, ты подозрительно рьяно относишься к рабочим обязанностям, — Матвей наконец-то повернулся к ней и пристально следил за выражением её лица.

— Не вижу логической связи, — сдержав зевок, ответила Света.

— Чушь, — Фадеев присел за стол, фокусируясь на острых стрелках своих брюк. — Любой нормальный человек, приняв решение об уходе, сразу же забивает на половину дел, а вторую выполняет чисто символически, — его серые глаза продолжали буравить Савельеву.

— Вполне вероятно, — та безразлично пожала плечами. — Видимо, я не самый нормальный человек. Не хочу, чтобы отдел погряз в неприятностях из-за моего ухода. Я не враг своим подчинённым.

— Ты вроде обещала делегировать им дела.

— Две оставшиеся здоровыми сотрудницы взяли на себя часть отчётности и занимались ею уже из дома. К сожалению, не у всех есть возможность задерживаться в офисе, как у меня.

— Ты не задержалась. Ты ночевала тут, уткнувшись лицом в клавиатуру. Хотя я, как и раньше, не вижу в этом необходимости.

— Увы, но она всё же есть, — Света задумчиво переводила взгляд с одного окна соседнего бизнес-центра на другое.

— Это из-за эпидемии ветрянки? — хмыкнул Фадеев. — Так и быть, разрешаю поотлынивать.

— Нет, Матвей Александрович, отлынивание моего отдела обойдётся агентству в круглую сумму штрафов.

— Каких ещё штрафов?!

Савельева вздохнула. За время, проведённое в кабинете босса, она уже успела бы проверить несколько контрактов.

— За нарушение валютного законодательства. Мой отдел курирует две сотни контрактов на импортные товары и услуги. Все они истекают тридцать первого декабря. В норме мы делим их в отделе поровну и ежегодно оформляем соглашения на продление сроков и поставок. В этот раз, благодаря эпидемии ветрянки и твоему мудрому решению целиком перейти на отечественные аналоги, я вынуждена проверять актуальность каждого контракта: продлить или завершить, оставить объёмы прежними или сократить их. Всё нужно успеть переоформить до конца года и предоставить подписанные документы в банк и таможню.

В кабинете на минуту повисла напряжённая тишина. Всё сильнее раздражаясь, Света прервала её финальным выпадом:

— Я бы рада поотлынивать. Заняться новогодним шопингом, сходить на маникюр и встретиться с друзьями. Но, с твоего разрешения, лучше пойду поработаю. Как пелось в одной не самой популярной песне: «Хочу, чтобы после меня было чисто».

Не дожидаясь насмешек, возражений или сочувствия, Савельева поднялась с кресла и направилась в сторону двери.

— Я лично могу чем-то тебе помочь?

Неожиданный вопрос Матвея заставил её замереть на мгновение. Но она быстро взяла себя в руки и спокойно ответила, оставаясь спиной к нему:

— Нет. Просто не нагружай отдел дополнительными делами.

— Света.

Как бы она ни сопротивлялась, пришлось обернуться:

— Что?

Во взгляде Матвея чувствовалась некоторая озабоченность:

— Пожалуйста, сходи позавтракать.

— У меня нет времени. Сегодня я хочу ночевать дома.

Присев за ноутбук, Света наскоро переписала в блокнот номера крупнейших контрактов и, попутно налив себе кофе, направилась в отдел снабжения.

Через час она вернулась к рабочему месту и упёрлась взглядом в небольшой пластиковый контейнер, из которого на неё с любопытством поглядывал пухлый сэндвич. Рядом никого не было, записки тоже не наблюдалось.

«Фадеев, какого чёрта ты творишь?» — её рёбра стянуло тоскливым унынием, а желудок утроил усилия донести до Светы своё недовольство внезапной голодовкой.

Она достала из кармана телефон и отправила сообщение Даше:

«Пойдём в курилку, а?»

«КАК СМЕШНО!!!» — вслед за письменным ответом последовало фото недовольного лица, на котором сияли точки сыпи.

«Ох, чёрт… Я не знала! Поправляйся…»

Даша предсказуемо ничего не ответила, а Света, смирившись с одиночеством, открыла контейнер и приступила к документам, отламывая от сэндвича небольшие кусочки.

Матвея она не видела до конца рабочего дня. Не появился он и в шесть часов вечера, когда толпа работников хлынула к выходу.

«Может, уехал на объекты…» — подумала Света. На самом деле ей так было даже проще. Не встречаться с ним лишний раз, не пытаться унять в теле дурацкую мелкую дрожь. Да и память в его отсутствие не так активно будоражила её невыносимыми воспоминаниями.

Но в десять вечера прямо на разворот рабочего блокнота перед Светой приземлился второй контейнер.

— Готов поспорить, что на обед ты не ходила, а о существовании ужина в принципе не подозревала, — Матвей стоял рядом с её столом в классическом зимнем пальто. От него пахло влажным бетоном и морозом.

Света быстро заморгала, мысленно отпихивая от себя надоедливую память: это был слишком привычный запах. От Фадеева всегда пахло именно так, если он проводил несколько часов на стройках в зимние месяцы.