Татьяна Аркадьевна до ужаса любопытная особа, ей всегда и все интересно: кто кому и что сказал, какие у кого планы; проблемы и личные неурядицы это вообще ее любимая тема, готова сидеть и обсуждать часами, только бы делились с ней сплетнями. Вот и сейчас она ждала моих откровенных признаний по поводу Павла, а я игнорирую ее любопытство.

– Ладно, – бросает с холодной ноткой, – работай, а мне пора. – Ухажер твой, кстати, очень импозантный, и возраст прекрасный, оплатил нам новую витрину для цветов, – заявляет победоносно. – И везет же некоторым. Тяжело в наше время женщине чуть за пятьдесят, все безголовым достается, – заканчивает речь и покидает павильон.

Оставшись наедине, я все-таки достаю пакет и распаковываю его. Внутри обнаруживаю сумку, обувь, стопку каких-то вещей и пухлый конверт. Мое лицо вспыхивает. Опять он за свое.

Любопытство все-таки побеждает, и я решаю посмотреть, сколько же там денег. Открываю и вижу купюры. Много купюр. И коротенькую записку.

«Не будь упрямицей и не злись, никто тебя не собирался оскорблять. Лучше выдохни и потрать финансы на лекарства для матери и ее лечение».

После прочтения чувствую укол совести. Ведь и правда, мне сейчас безумно нужны деньги, сколько бы я не брала смен и не торчала на работе – таких сумм, как дает мне Павел Семенович – не заработать.

Вечером, к закрытию, Павел снова появляется на моем рабочем месте. На нем роскошный костюм и в руках букет.

– Решил приобрести для тебя цветы в другом месте, так приятнее, – произносит и смотрит добродушно. Прогуляемся? – как обычно улыбается.

– Можем в парк, ногами. Не поеду больше в пафосные рестораны, – отвечаю твердо.

– Договорились, – соглашается Павел Семенович. – Готов на все твои условия.

– Правда? – смотрю на него щурясь.

– Да.

– Тогда увольте своего водителя, мне не понравилось, как он со мной разговаривал, – выпаливаю сгоряча.

– Без проблем. С завтрашнего дня у меня будет трудиться новый человек, – произносит сиюминутно.

– Вот и отлично, – улыбаюсь ему в ответ.

Меня задело, как его помощник со мной разговаривал, как унижал и тыкал, указывая место. Свое место должен знать он, но никак не я, – проносится в голове.

– А у тебя твердый характер, – люблю таких, – добавляет Паша.

После работы мы направляемся в парк и весь вечер гуляем, говорим обо всем на свете и впервые я чувствую, что Павел Семенович мне не противен. Обычный мужчина, ну да, не слишком молодой и со своими замашками, но кто без них?

С подобным экземпляром можно встречаться и очень даже неплохо существовать.

Всю следующую неделю Павел Семенович караулит меня по утрам перед подъездом и отвозит на работу; водителя, как и обещал, он меняет на нового. По вечерам мы посещаем рестораны и проводим совместное время.

Спустя две недели между нами случается близость. Не скажу, что это приносит мне удовольствие, но и отвращения не испытываю тоже. Просто ровно. Нет никаких эмоций на этот счет, словно выполнила работу и выдохнула.

Понимаю, что политик все больше и больше мной увлекается и пользуюсь этим на всю катушку. Для того чтобы связь принесла пользу в первую очередь моей матери – кладу ее в лучшую клинику и при помощи Павла нанимаю светил медицины.

Казалось бы, все идет по накатанной, встречи с Пашей, лечение мамы и можно было бы расслабиться, но в один из дней Павел Семенович и заявляет:

– В мои годы неприлично уже с молодыми профурсетками тягаться по заведениям, пишут невесть что, зато очень элитно и круто иметь твоего возраста жену. Поэтому, Агатка, не планируй ничего на воскресенье, у нас свадьба.

– Но, как же… – только и мямлю в ответ.

Свадьба? Я не хочу иметь мужа на тридцать лет старше себя. Встречаться одно, но штамп в паспорте? Перебор.

– Гостей я уже позвал, твое нищебродское окружение приглашать не станем, будут мои знакомые, человек тридцать не больше, а ты старайся помалкивать, за умную сойдешь, – произносит Паша и меня обдает волной возмущения.

– А ты не хочешь спросить, согласна ли я стать твоей женой? – только и могу произнести.

– Конечно, согласна. А кто оплатит полмиллиона за лечение твоей матери? Кто будет заниматься подобными вопросами, если я перестану? – смотрит такими злыми глазами, что меня парализует от животного страха.

Молча выхожу в ванную комнату. Запираю дверь и пытаюсь не разрыдаться. Похоже, слезы, это привычное состояние рядом с Павлом. Их мне теперь придется глотать все чаще.

Но как быть иначе?

Я не могу подвести свою мать.

Мне нужны деньги – поэтому в воскресенье я иду под венец.