— Ребенок? — засмеялась Зольда кривым ртом. — Вы шутите? У меня не было никакого ребенка. Вы думаете, на земле нашелся бы мужчина, который захотел осчастливить такую, как я?

Бетонная плита в мгновение упала с Илюшиных плеч и обнажила зачатки крыльев.

— С-слава богу! — не соображая, выдохнул он. — К-какое счастье!

— Вы так полагаете? — изумилась Зольда.

— П-простите, я не об эт-том… — зажал рот Илюша.

— Он имеет в виду, хорошо, что это оказались не вы, — нашлась Ольга, — на самом деле мы ищем женщину, убившую свое дитя.

Илья с благодарностью посмотрел на архивщицу, открывая в ней все новые грани человечности.

— Ой, тогда вы точно ошиблись, — успокоилась Рваная. — Там тортика не осталось?

— М-мы привезем вам з-завтра еще, — пообещал Илюша.

— А почему Зольда? Вас изначально так звали? Или ошибка паспортного стола? — напоследок спросила Ольга.

— Ошибка… Папа назвал меня Изольдой. Знаете, в те времена модно было давать редкие имена, чтобы у ребенка была исключительная судьба. Как видите, сбылось…

Уже за полночь они стояли у зеленого забора и молча курили одну сигарету за другой.

— Знаешь, Илюша, я поняла, как сильно люблю своего мужа, дочерей, трех внуков… — наконец вымолвила архивщица.

— Да, Оля… Все поз-знается в с-сравнении. Мне т-тоже многое от-ткрылось.

Они дружески обнялись. Стена, разделявшая социальный статус, возраст, мировоззрение, растаяла.

— Т-только вот как т-теперь жить с тем, что он-ни голодают?

— Трубить во все СМИ, искать спонсоров, — вздохнула Ольга. — Если не мы, то кто?

— С-сделай это, п-прошу тебя, — взмолился Илюша, — я оп-плачу все расход-ды… — он помолчал, — за счет б-брата, конечно. Сам-то я н-нищеброд…

После октябрьских мытарств Илья решил прекратить поиски. Ему уже ничего не хотелось знать. Он стал больше времени проводить с родителями, жался к маме, как молочный щенок. В Александровский дом престарелых перечислил миллион рублей с Ленкиного разрешения. Периодически ему звонила Ольга Филипповна и отчитывалась, на что потрачены деньги. Он боялся этих звонков — в памяти вспыхивали сцены, от которых хотелось отгородиться навсегда.

— Оля, не рассказывай м-мне больше об эт-том, ум-моляю! Ты могучая б-баба. На тебе Р-россия д-держится. А я — с-слабак, хил-лый мужичонка, мне эт-того не выд-держать.

— Ты — прекрасный, Илюша, — смеялась она, — ты рождаешь в женщинах все самое лучшее!

— Она права, — подхватывала Ленка, услышав разговор по громкой связи, — думаешь, твоя чиновница ради стариков старается? Она делает добро во имя тебя!

— Как же т-тяжело быть б-богом, девки, в-вы даже не п-представляете, — стонал Илюша, пока Ленка массировала ему пальцы ног.

В начале следующей осени Ленка заныла. Она всегда хотела поехать с Илюшей на курорт, но тот отбрыкивался как мог. Ему казалось, пока он с ней в одной квартире, в кругу семьи, их отношения не так заметны, не так чудовищно порочны. Фланирование вдвоем в шортах и майках по берегу океана виделось ему демонстрацией предательства всему миру. Чувство вины зашкаливало, он не способен был на такую вызывающую сделку с самим собой. Но Ленка видела это иначе. В октябре она положила на стол билеты и сказала:

— Через неделю отправляемся в Тунис. Маленький город Хаммамет, талассотерапия, грязевые ванны, белый песок, бирюзовое море. И кстати, где-то там живет тетя, которая может знать о твоей Корзинкиной.

Илюша смирился. Он еще раз набрал Виталю и уточнил, где та проживает.

— Ну наконец! — обрадовался майор. — Помяни мое ментовское ясновидение, Ланская как-то связана с этой историей. Живет в Бизерте, замужем за местным арабом, моряком. Больше ничего не знаю. Да там этого Туниса — жмень! За день все объедешь!

Хаммамет оказался крошечным городком, от которого в обе стороны по побережью тянулась гряда отелей. Ленка с первого же дня взяла себе курс процедур и постоянно ходила в чалме из кипенно белого полотенца, махровом халате и с огромной сумкой через плечо. От нее пахло водорослями и руками арабов-массажистов. Илюша ездил в Медину — тысячелетнюю крепость в центре поселения — и вел переговоры с местным турагентством, чтобы его свозили в Бизерту — город портовый, с военными кораблями, нетуристический. Расслабленный улыбчивый араб Мохаммед взялся быть его экскурсоводом, и на плохом английском оба договорились тронуться с утречка на арендованном «опеле». Платить нужно было налом, мимо кассы. Илья отмусолил двести долларов залога. Мохаммед всю свою жизнь проводил в малюсеньком кафе, притулившемся к стенам Медины, и, сидя на ковриках, пил мятный чай с кедровыми орешками, курил кальян, о чем-то гавкал на родном языке с официантами и на всех остальных — с туристами.