Останавливало одно: болели не живот, не мышцы, не кости. В груди болело, и с каждым днем все больше.

У Алины болела душа.

Время шло. Наступило лето. Алина перестала общаться с людьми, делая исключение только для бабушки, да и с той вела себя отвратительно грубо. Гавкала как собака, и сама себе поражалась: будто не она, а кто – то другой занимал ее место и обижал родного человека. Дни она проводила или в огороде под яблоней или на диване в доме. Иногда копалась в огороде: не для помощи, а так, чтобы хоть на какое – то время отвлечься от сосущего ощущения в груди.

Однажды поздно вечером бабушка Ира села на кровать подле Алины и принялась гладить ее по волосам. Алина лежала, не шевелясь, наслаждаясь лаской. Бабушка сказала:

– Внученька, ты не обижайся на меня, но что – то с тобой не так. Не депрессия ли у тебя, Алиночка?

Алина вздрогнула. Какая же молодец, ее бабушка… как же она права! Чем же еще может быть это состояние, если не депрессией?!

Конец ознакомительного фрагмента.