Если честно, он побледнел, но синими своими губами поцеловал, как умел. И в эту самую секунду, как в сказке про спящую царевну, все встало на свои места, возымело прекрасный свой статус кво – меня молниеносно, искрометно, грозово стошнило: на зонтик, на полу его пиджака, на его ботинки.

Концовка вышла молчаливой: я делово нажала на первый, вышла, он нажал, наверное, на свой. И уже когда лифт был на уровне второго этажа, я услышала замечательный и неповторимый московский мат – в нем было все: и косвенная обида на непогоду, на неуклюжую жизнь, на вечную нестабильность и прочее. Тем не менее, легко угадывался главный адресат. Выходя на улицу подумала: жив, значит еще этот парень, молоток.

Но дождь не кончился, еще два дня лил.

ЖЕНЯ (on): Знаю, что поступила очень плохо, но вчера, пока он был в школе обыскала его комнату. Я искала: порно журналы и фильмы, презервативы, пятна на простыне и покрывале, следы помады на подушке. Ничего, ни одного подтверждения моей кошмарной теории. Нет дневников, запароленных файлов компьютере; нет фотографий девочек и их записочек – любовных или каких угодно. В его комнате даже ничем не пахнет – как будто его не было тут лет пять. Просмотрела пластинки, фильмы, игрушки – как у всех, что рекламируют, то и у него. У меня теперь другая крайность: думаю, лучше бы он тут этих девочек того… Чем вот так, никак. Что думаете? Женя, jenia007@rambler.ru

ЖЕНЯ (рассказывает): Я виделась с Максом.

Вообще. Как только стала писать в интернете, как только нашла песенки незнакомой девочки, странные вещи происходить стали: грустные вещи, но необычные.

Вот и на этот раз. Сижу в кафешке, соответственно, прихлебываю кофе и ем десерт приемлемой калорийности. И вдруг замечаю на той стороне улицы стоит моя “шестерка”. Как живая. Как моя. Я ее три года назад продала, хотела поновее да получше чего-нибудь приобрести. Смена эпох в личной жизни не позволила. Моя первая машина. Смотрю на нее, слезы из глаз катятся, жалею ее, себя, разумеется. И вдруг, как в кино, прямо Эйзенштейн, смена планов и монтаж аттракционов – за окном, закрывая серым своим макинтошем все обозрение возникает Макс. Машет ручкой, сейчас, мол зайду. Я и сообразить не успела, он за столик садится, в щеку целует, говорит: ладно старуха, не реви, я тоже скучаю иногда. И, главное, отпивает из моей чашки да откусывает от моего тортика. Тут же подумала, что его надо бы отравить. Он еще много говорил (он вообще, говорун), но идея отравления не только показалась мне конструктивной, я почуяла, что ее исполнение перещелкнет выключатели, восстановит утерянную полярность. Он хохмил, а я думала, как? Как травят людей сегодня? И главное, чем? И вот еще что припомнилось очень кстати: в свое время, не по злобе, а для порядка сделала себе ключи от его квартиры. Макс не знает, ключи я, разумеется, не сдала. Кое-что проклюнулось и как-то зловеще утвердилось в сознании. И я задала роскошный вопрос:

– Ты все там же? Живешь.

– Да, Женька, все там же. И работаю там же, и ем то же, и пью то же. Я все тот же.

– Спишь только с другой.

– Эх, Женька, о чем ты, малыш? Я вообще сплю крайне мало, практически не высыпаюсь. А ты про какую-то другую.

Но главное я выяснила, улыбнулась даже и сказала, что обеденный перерыв окончен, пора возвращаться на службу. А у самой в голове прекрасная музыка звучит, жизнеутверждающая, вдохновляющая.

ЖЕНЯ (форум): Мне пришло по e-mail первое письмо. Цитирую достаточно полно. “Дорогая моя подруга, Евгения. Пишет тебе Жанна, из Бостона, штат Нью-Йорк. Я тебя прекрасно понимаю и переживаю за тебя. Семнадцать лет назад я покинула Россию и вышла за американца. И родила ему дочь. Раньше до этого жила в Новокузнецке, это за Уралом. У меня были те же проблемы, только с дочерью. К ней ходили мальчики, в основном, дети советских эмигрантов. Мне это не нравилось. Я это однажды сказала своей дочери Эллен и залепила ей по физиономии. Дочь рассказала отцу. Тот со мной развелся, но перед этим посадил в тюрьму. Пишу из библиотеки нашей тюрьмы. Скучаю по России. Пришли мне свою фотографию, пожалуйста. А я тебе тогда свою. Надеюсь на интересную переписку. Жанна, jannanovokuznetsk@hotmail.com”

Хорошее письмо. Хочу сообщить, что сегодня у моего сына очередная гостья, Светлана из одиннадцатого класса, и я это одобряю. Тем более, что в его комнате звучит “Prodigy” – немного старомодно, но в нашей ситуации очень даже прогрессивно. Всем привет, Женя.

ЖЕНЯ (рассказывает): Света мне очень понравилась, очень. Невысокая, ниже Васьки, коренастая, сильные ноги, крепкая попка, небольшая грудь, хорошие волосы. Не красивая, но и не отвратительная. Вниманием мальчиков не избалована, но носит не бижутерию, а золото. Мне показалось, что Вася ее интересует с исследовательской точки зрения. Про Васю можно сказать то же самое: он с нею раскован, ироничен, при каждом удобном случае прикасается к ее руке, трогает за плечо, шепчет на ухо. Она не краснеет, но демонстрирует застенчивость – умело, скупыми и убедительными выразительными средствами.

Я ее тоже немного пощупала, чтобы окончательно удостовериться. По спине похлопала, приобняла один раз, погладила по голове. Нормально. Ваське намекнула, что девица прямо ничего – и подмигнула, что со мной редко случается. Да, еще сказала, что мешать не буду, а пойду по делам – зря что ли отгул взяла. Но задержалась и дождалась, когда заиграет музыка. Потом залезла в интернет, написала кое-что, потом действительно вышла из дома.

Поехала на Ташкентскую, к Максу домой. Позвонила ему в Спорткомитет, он поднял трубку, значит проторчит там до семи. План такой: незаметно пробраться в квартиру, насыпать десять таблеток в серебряный кувшин, из которого он пьет воду, размешать, посмотреть, как он живет без меня и вернуться домой.

ЖЕНЯ (e-mail): Здравствуй сынуля, это твоя мама. Решила написать тебе – так проще, а то дома по-настоящему поговорить не удается. Это я, конечно, виновата, а не ты.

Ты знаешь, я по тебе очень скучаю. Я скучаю по тем дням, когда мы были рядом, но я почти не знала тебя. Я скучаю по тому времени, когда ты был совсем маленьким. Я тебя плохо помню маленьким. Я любила тебя, мой дорогой, но устроила свою жизнь так бездарно, что пропустила все важное из того времени.