– Входит. Но это если часто высовываться, привлечёшь внимание. А если действовать так же осторожно как я, то всё обходится.

– Расскажи об этой организации подробнее Пиф.

– Смотри Грифон. Вся эта структура, работает в рамках, условной, аля не существующей на деле конторы, под общим названием СК. Если ты о ней что-то и слышал, то это всё вранье, порой намеренно распространяемое в «узких» кругах, для широкого охвата особо упорото интересующихся этой темой. Причём густой слой вранья, чтобы никто и никогда не докопался до правды. Та её часть, что занимается стиранием, тебе уже знакома. Но туда входят и обычные люди. Такие как мы с тобой.

– Тебя сложно назвать человеком, тем более обычным.

– Будем считать это комплиментом. А стирают они не только людей, и их истории. Порой стирают они просто личности, давая им другие имена и жизни. Стирание касается истории, реликвий, артефактов, прошлого и всего того, что неугодно в данный момент и противоречит навязанной концепции видения мира. Через общий информационный слой того отборного вранья, про который я уже говорил, происходит зомбирование на всех уровнях, вот потому в последнее время, эта волна набирает обороты в масскульте, как никогда быстро. Правда главная беда в том, что и сам человек не особо пытается осознать, что происходит вокруг и слепо верит всему что видит, слышит и преподносится под видом очевидной жизни и её закономерностей. Тогда как на деле всё не так.

– Как к этому побегу пришёл ты Пиф? Ведь не бегством, это не назвать.

– Скорее не бегство, а способ остаться на месте и больше не стремиться идти дальше по предлагаемой дороге. Не плыть по общему течению и вообще перестать совершать какие-нибудь действия. Жизнь человека, как бегство хомяка в колесе. Только смерть может его остановить. Или такой хомяк как я, который придёт и сломает его колесо, которое даже не клетка. В любой момент он может из него выйти. Но есть такие упоротые хомячки, на всю преподносимую за правду систему, что если их вытащить из колеса, то они побегут искать новое. Такие хомячки самые неадекватные и в первую очередь занимают все госдолжности. Причём чем быстрее, тем лучше. А хуже того, что последнее время, создаются как раз такие колеса для хомячков, что даже при его остановке, выйти из него, может не получиться. Как если бы у него были прозрачные стены.

– Лекция про хомячков, весьма интересная и всё же я не пойму, почему тебя ещё не поймали представители этой широко направленной конторы СК.

– Я умею играть. Ты умеешь играть. Не путать это слово, с тем, чем ты занимался последние пятнадцать лет своей жизни. Умение играть дано не всем. Но многие могут ему научиться. Игра помогает выйти из заданных условий или притворяться, что ты играешь по «их» общим для всех правилам. Умение играть делает тебя свободным, а там ты выбираешь сам, уходить в полное отчуждение, как это сделал я, или продолжать крутить или не крутить колесо, сильно притворяясь хомячком, чтобы остальные ничего не заподозрили и не подняли тебя в штыки.

– После всего увиденного, я врядли смогу вернуться в свои колёса Пиф.

– Совершенно верно. Только если добровольно сойдёшь с ума. А для этого нужны годы тренировок. Чтобы так запросто сойти с ума самостоятельно. Я и сам не предполагал такой реакции структуры, на твоё отсутствие в привычном колесе. Это для меня удивительно.

Обычно на любые отклонения, сразу подсылают бота, под видом человека и тот внимательно следит за человеком, проверяя, достаточно ли сильно он отклонился от заданного ему при «рождении» вектора. А с тобой как-то всё слишком быстро прошло. Структурное отчуждение сработало быстрее раз в семь. Так что твой выход из привычной жизни, всего лишь на день, повлёк структурные последствия, отразившиеся на мгновенной пропаже твоей подруги и родителей.

– А что мы могли, по привычным меркам, пропадать неделю без последствий? Что же мне так не повезло. Может я хотел бы и дальше притворяться хомячком, якобы крутящим свои колеса.

– Да какую неделю. В семь раз это метафорически. Мы могли пропадать месяц, если не больше. Прежде чем запустился бы процесс твоего обнуления. Так что я даже и знаю, чего ещё нам ждать.

– В этих кустах конечно хорошо прохлаждаться, тенёк и всё такое, но может уже составим план, куда мы теперь пойдём. Я бы хотел проведать своих друзей для начала. Если процесс моего обнуления ещё не прошёл до конца, у меня есть шансы.

– Постой. Вон те две машины. Подозрительно давно стоят без движения. Там их не было, когда мы убегали от пожирателя. Да и шляпа охранника пропала. Пасут нас Грифон Горынович, как кенгуру яблочка дать пожевать с руки.

– Они за нами?

– Скорее присмотреть за квартирой твоих бывших родителей. Заодно особо любопытных загрести.

– Тогда пошли что-ли отсюда. Правда, наш вид верхом на кенгуру, слишком вызывающий, не находишь?

– Наоборот. Это лучший камуфляж, притворится безумным ковбоем, а верхом на кенгуру, это вообще верх цинизма по отношению к принятым нормам. В общем, ждём немного, а когда они покинут салоны, двинем вдоль канала на мост.

– Мы затихли. Через пару минут, двери действительно открылись и семь человек в штатском, вышли в нашем направлении.

– Твоя теория не сработала Пиф.

– Теперь это точно похоже на засаду. Валим Гриф.

Не дожидаясь моего ответа, Пиф верхом на кенгуру, споро попрыгал в сторону моста. Я слегка дёрнул мягкую кожу на шее своего прыгуна и стремглав помчался следом. Скрипнули колёса и машины, забрав группу людей, двинулись за нами, прямо по газонам. Мы успешно допрыгали до моста, как вдруг, из окна высунулись пару мужчин с большими страшными на вид ракетницами. Одна пушка издавала какую-то волну. Те из прохожих кто в неё попадал, валились с ног на месте.