— Но почему ехать должна именно ты? — спросил Дерек, хотя прекрасно знал ответ.

Леа недовольно поджала губы и привычно проверила прикрыта ли волосами изувеченная огнем левая сторона лица.

— Ты знаешь, почему, — сказала она.

Дерек поднялся на локтях и посмотрел на жену, хмуро сказал:

— Это просто байки.

— Вдруг нет?

— Шрамы нельзя убрать ни зельями, ни магией, — твердо сказал Дерек и, заметив, как рука Леа дрогнула, смягчил тон и добавил: — Ты и так самая прекрасная женщина в мире.

— Только ты так считаешь, — тяжело вздохнув, сказала она.

— Какая разница? Я люблю тебя! Люблю не только твою красоту, но и шрамы. Каждый миллиметр твоего тела люблю! — прорычал Дерек голосом кабацкого мужика с кружкой кислого пива, а не влюбленного дурачка, но от этого лицо Леа все равно раскраснелось.

— Разница есть, — ответила девушка. — как ты не понимаешь? Для меня это очень важно!

— Настолько важно, что нужно подвергать себя опасности?

Леа разозлилась. Столько раз она объясняла ему все это, и каждый раз все начинается заново.

— Тебе не понять. На тебя не косятся люди.

— Кто на тебя косился?! Скажи имя!

— Ты совсем дурак?! — вспылила девушка, подорвавшись с его груди и сразу спрыгнула с кровати. — Я сказала — не нужно меня опекать. Мне хватает отца и волка. Мне это уже порядком надоело!

— Пусть так, но я не позволю никому коситься на тебя!

— А может ты просто ревнуешь? — ядовито спросила она внезапно. — Думаешь, что если я стану красивой, то другие мужчины тоже будут смотреть на меня?

— Чт… — запнулся Дерек. — Нет…

— Ты не представляешь, что это такое — жить с изуродованным лицом!

— Оно не изуродовано. Это всего лишь шрам. Шрамы есть у всех!

— Это не просто шрам! — крикнула Леа, часто задышав. — Это бесово клеймо! Плата дочери за грехи отца. Я сделаю все, чтобы избавиться от него! И никто не помешает мне в этом!

Тишина обрушилась на помещение. Груди обоих вздымались, глаза яростно пылали, а губы напряглись в сдерживании слов, которые потом не вернуть назад. Оба имели достаточно вспыльчивый характер, чтобы наговорить лишнего. Но ярость Леа быстро перегорала, а Дерек вообще не умел толком злиться. Только делал грозный вид и скрипел зубами, будто дикое животное ради устрашения грозного противника.

Леа открыла шкаф и быстро облачилась в дорожную одежду, которую горничная по ее просьбе приготовила еще с вечера. Неизменным атрибутом девушки оставалась широкополая шляпа, без которой она крайне редко появлялась среди людей. Исключениями были места, где головные уборы носить было не принято. Для каждого случая свой головной убор.

— Скажи мне, что ты будешь в порядке, — нарушил молчание Дерек, когда Леа уже коснулась дверной ручки.

— Естественно, это так. Вы позаботились об этом, отправляя со мной целую армию вместе с магами из Ордена. Слушай, — повернулась Леа к мужу, — это всего лишь сутки в дороге. Затем я просто Шагну в Мирганту.

— Ты правда веришь в альтернативу мане целителя?

Леа сделала глубокий вдох и подошла к кровати, села на край:

— Разумные не всегда знали про Сосуд и работу маны. В те древние времена мои полудикие предки жили в лесах и использовали травы, плоды и растения. Сейчас об этом мало, что известно, все привыкли к простым решениям. Ты же знаешь про алхимию?

Дерек кивнул, угукнув при этом.

— Сейчас ее используют только для создания реагентов из частей магических зверей, но на этом ее назначение, очевидно, не заканчивается. С помощью алхимии можно создавать мази и зелья из растений, которые могут частично заменить целителей, — пояснила Леа, как сама это понимала.

— Травников везде хватает, но они ничем подобным похвастаться не могут.

— Травничество и алхимия — разные практики. Алхимик использует не просто целебные свойства трав, но и их ману, как и в случае с частями магических зверей.

Дерек сомнительно поморщился:

— Разве у растений есть Сосуд?

— И да, и нет, — неуверенно покачала головой Леа. — Сейчас никто не занимается изучением зеленого мира, а в наших библиотеках нет ничего, что отдаленно напоминало бы научные изыскания по этому вопросу. Но если он есть, то не обязательно должен быть таким же, как у разумных или зверей. А у зверей, в свою очередь, Сосуд может отличаться от нашего. И вообще Сосуд — это один из фундаментальных предметов спора между учеными. Каки и Кель, ее влияние на организм существ. Несмотря на тысячи лет устоявшейся доктрины, множество вещей все еще остается под негласным вопросом. Просто когда-то наши предки договорились придерживаться единой версии, раз механизм работает.

— И что это за остающиеся под вопросом "вещи"?

Гнев Леа уже иссяк, в частности из-за предмета разговора, ведь она очень любила рассуждать на такие темы. Долго Дереку упрашивать не пришлось, и пытливо выгнув бровь, она спросила:

— Например, Кель. Правда ли эта энергия является основой мироздания?

— Ты сомневаешься в существовании первоматерии? — оторопело спросил Дерек, округлив глаза.

— Нет, глупый, — хохотнула девушка, — нисколько, мы ведь пользуемся маной. Но что, если кроме Кель есть что-то еще?