– Здравия желаю, – бедняга запнулся, видно, что должность и звание не успел рассмотреть – привычка козырять перед штатским служебным удостоверением и вовремя успеть его закрыть. На лице охранника отразилось смущение, но он тут же взял под козырек – служил и не «срочник», помечаю я мысленно, а парень скороговоркой продолжает говорить, – переулок Гагарина, это прямо и направо, – показывает он куда-то рукой, – последний коттедж по левую сторону, Семен Михайлович занимал правую часть. Я смотрю на парня с легким интересом, и он произносит, замечая мой взгляд, – да все ваши уже с утра там… на месте, – последние слова прозвучали уж как-то слишком по-детски, я вижу испуг и смущение в его глазах. Что ж, очевидно, охранник начал спорить с полицией и его припугнули, когда я возвращаюсь к своей машине, прислушиваюсь к мысли, – мне немного жаль его.

Дорога ровная, по бокам кипарисы – как будто не Питер, а Сочи, или Крым. Сворачиваю направо и подъезжаю к коттеджу, на парковке возле дома насчитываю восемь машин. Синий БМВ и вишневый Купер припаркованы скромно, в стороне от других – мои дознаватели уже на месте, с минуту подумав, подъезжаю к ним.

Дверь не заперта, в доме шумно, вхожу внутрь и осматриваюсь по сторонам. С верхних этажей до меня доносятся обрывки разговоров и сухое пощелкивание, с которым обычно работает фотоаппарат. Не успеваю дальше сделать и шага, затылок пронзает тупая боль, спиной чувствую недобрый и пристальный взгляд. Разворачиваюсь на месте так, что из-под каблуков вырывается протестующий скрежет – так и есть, позади мен на подъездной дорожке притаилась долговязая фигура Хорька.

Журналист застыл, замерев на месте – кустистые брови, многократно увеличенные диоптрией очков, из-под бровей меня буравят маленькие, хитрые глазки, подпирающие с обеих сторон здоровенный горбатый шнобель, под которым виднеются борода и усы. Усы гусарские, но бороденка жидкая, незажженная сигарета, кажется, выпирает прямо из усов. Шольц не курит, но всегда с сигаретой, с целью втереться к доверчивым гражданам, вынюхать и разузнать. В нагрудном кармане торчит пачка «мальбро», а рядом с ней купюры, номиналом в несколько тысяч рублей, – лове не проблема, – говорит его вид. Еврейская кровь и армянский профиль, – это все, что, скажу о нем я.

Хорек ответил мне немигающим взглядом, эмоции в этих глазах никогда не понять. Но вид журналиста в целом довольный, а это значит, что кое-что он уже разузнал. Я собираюсь окрикнуть надоедливого писаку, но не успеваю открыть и рта, как Шольц, быстро перебирая проворными ножками, добегает до соседской половины и останавливается там. Формально, это уже не место преступления, а совершенно чужой, соседний дом и я решаю не тратить время на препирания, поворачиваюсь спиной и закрываю дверь. И с ходу налетаю на Марчикова Володю, – ну что за привычка, подкрадываться ко мне так? Следователь из полиции смотрит на меня мрачно и серьезно, судя по уставшему лицу, Володька здесь с самого утра.

– Чем порадуешь? – задаю вопрос Владимиру, уже догадываясь, каким будет ответ.

– Дверь заперта изнутри на защелку, второй вход в гараже, но он тоже закрыт. Ни следов взлома, ни следов посторонних, криминалисты проверили, хозяин в доме находился один.

– А ваши, тогда как в дом попали? – киваю я на нетронутый замок.

– Пожарку вызвали и через окно в кабинете, – Марчиков пальцем указывает наверх. Следователь мнется и продолжает не сразу, – Серега, ты от начальства вводную получил?

– Про несчастный случай? – уточняю я, снизив голос, понимая, что подобное указание получил и он.

Володька кивает и закусывает губу, как делает всегда в поисках мысли, я не спешу, пусть говорит, – в общем, Серега, мы не первый год вместе работаем, как составишь отчет, позвони, пожалуйста, мне. Я жду продолжение, но Владимир уходит, а следом за ним, по направлению к двери, угрюмые и молчаливые, спускаются и остальные полицейские. Замыкает процессию сияющий фотограф, уж ему-то точно ни за что не влетит.

Своих ребят я нахожу в кабинете – небольшая комната на третьем этаже. Каждый занят своим делом, хотя на первый взгляд, это выглядит совсем не так. Дарья согнулась над рабочим ноутбуком и напряженно вглядывается в мерцающий экран: челка растрепана, очки на переносице, в стеклах поблескивает включенный дисплей. Увлеченная делом, она выглядит очень сексуально, не удивительно, что Вадим не сводит с нее глаз.

– Отрадно видеть, как вы работаете, – вместо приветствия говорю я.

Дарья на мгновенье подняла лицо от дисплея самсунга и, одарив меня дежурной улыбкой, пригласила жестом присоединиться к ней. Вадим, застигнутый за изучением куска настенной штукатурки, чуть не свалился со стула, на который залез, мое неожиданное прибытие настолько выбило его из привычной колеи, что парень выронил из рук увеличительное стекло, по всей видимости, позаимствованное из настольного набора покойного профессора, и сдавленно чертыхнулся.

– Что удалось нарыть моей опергруппе, пока начальник в пробках стоял? – не могу припомнить, как часто задавал коллегам один и тот же шутливый вопрос, по сколько, ситуация вовсе не нова, обстоятельства часто складываются таким образом, что я, застигнутый врасплох звонками вышестоящих, приезжаю на место расследования в лучшем случае к шапочному разбору, а то и вовсе, когда уже и показаться стыдно.