– Между этим местом и Тихим океаном тоже было много врагов, но я дважды благополучно прошел через их страну, – ответил я.

И прежде, чем он смог ответить на это замечание, я получил неожиданную помощь от Цисцаки. Она достаточно понимала английский язык, чтобы понять, о чем идет речь, и теперь сказала на своем языке:

– Мой вождь, ты знаешь, что у меня есть сильный магический покровитель. Всего несколько ночей назад, во сне, я видела нашего мальчика, который поехал охотиться на поросшей зеленой травой равнине. Ты знаешь, что это означает: это значит, что следующим детом мы снова увидим зеленую траву, и поэтому ему не грозит опасность на пути к тайнику с драгоценным металлом. Конечно, опасности будут, но он всех их избежит. Позволь ему идти с его братом, Питамаканом, и одним или двумя из твоих людей, которым ты доверяешь, и все будет хорошо.

У меня есть основания считать, что мой дядя Уэсли в какой-то мере уважал суеверия черноногих; те немногие белые, которые долго прожили среди них, не считали, что их сны и виденные ими знаки ничего не значат. Во всяком случае, когда Цисцаки закончила говорить, он усадил ее на свое колено и нежно сказал:

– Значит, ты видела, что он едет по зеленой траве! Хорошо, пусть он с Питамаканом идет, и с ними пойдет Хосе. Он единственный из наших старых служащих, на кого я могу рассчитывать.

– Ура! Ура! – закричал я и поцеловал Цисцаки. Она всегда была моим хорошим другом – моей второй матерью. Взяв свое ружье и боеприпасы с колышков над камином, я пошел в конюшню, сказав дяде, что поеду за Питамаканом.

Лагерь южных черноногих, или, точнее, пиканов, находился на реке Мариас, к северу от холма Гусиный Клюв, на расстоянии целого дня пути от форта. На этом пути было много небольших отрядов, которые направлялись в форт торговать или возвращались в лагерь, поэтому почти всю дорогу у меня были спутники. В сумерках я подъехал к входу в вигвам Белого Волка, отца Питамакана, и крикнул;

– Кат-ай-ри-стау-пи ник-так-а? (Здесь ли мой друг?)

Тут же вся семья вышла из вигвама, чтобы приветствовать меня. Я был столь же рад видеть их всех, как они – видеть меня. За ужином я рассказал им новости из форта и услышал, что нового в лагере. И потом, пока Белый Волк курил свою трубку, я рассказал ему о черноногих, которые нашли золото, и попросил его разрешить Питамакану пойти со мной на поиски тайника.

– Когда? – спросил вождь.

– Завтра. Я хочу отправиться на рассвете.

– Ты говоришь так, словно хочешь пройтись до ближайшего ручья и вернуться! – воскликнул он. – Да ведь это все равно что военный поход! Ваш путь пройдет по землям множества врагов. Питамакан может с тобой пойти, но вы должны приготовиться должным образом. Завтра старый Красный Орел должен провести нужные магические обряды; ваши матери сделают вам запасные мокасины и послезавтра вы сможете поехать в форт.

Так что на следующий день мы со старым Красным Орлом молились в хижине для потения. Пока мы сидели в облаках пара и пот тек с нас ручьями, он просил богов охранять нас на длинном и опасном пути на юг и помочь нам вернуться со скальпами врагов. Когда он закончил, мы выбежали из хижины, чтобы окунуться в холодные воды реки.

Позже в тот день мы выбрали себе двух лучших лошадей из нашего табуна и четырех подарили Красному Орлу. Пока мы будем отсутствовать, он должен был каждый вечер объезжать лагерь и напоминать всем его обитателям молиться за наш успех и благополучное возвращение. Следующим утром мы отправились в форт и прибыли туда еще засветло.

На следующий день мой дядя уговорил Одинокого Вождя сделать для нас карту, где показаны проход через горы, ручей, место, где были сожжены фургоны и большая скала, под которой был устроен тайник. Индеец нарисовал карту карандашом на листе белой бумаги, я изучил ее и поговорил с индейцем, пока не запомнил все детали и приметы местности.

Дядя Уэсли написал письмо, в котором обращался «Ко всем, кого это может касаться.» В письме говорилось, что мы были служащими Американской Меховой Компании в форте Бентон, что мы путешествуем по делам Компании и просил о содействии всех, кого мы могли бы встретить. Письмо и карту я поместил в высушенный водонепроницаемый пузырь, который повесил на шею под рубашкой.

Хосе Перец, человек, выбранный в руководители нашей маленькой экспедиции, был испанцем, который долго служил в Компании.

Семья Питамакана в последний момент появилась в форте, чтобы попрощаться с нами и дать нам последние советы, и с ними был старый шаман, который должен был вознести больше молитв за наш успех.

На следующее утро после завтрака все обитатели собрались, чтобы проводить нас; женщины прощались с нами и с трудом удерживали слезы. Я обменялся рукопожатием с дядей; его голос дрожал, когда он сказал:

– Мальчик мой, мальчик мой! Я надеюсь, что не ошибся, позволив тебе уйти. Ради меня, как и ради себя, будь всегда осторожен и не забывай слушать Хосе.

И мы отправились. Каждый из нас ехал на сильной, быстрой лошади, а наши ружья и пистолеты были прекрасным оружием. Единственное вьючное животное несло наши дополнительные боеприпасы -порох и пули на полторы тысячи выстрелов, капсюли, несколько одеял, запасные мокасины и три комплекта одежды из бизоньей кожи. Из еды мы взяли только мешочек соли; наш ежедневный рацион бродил по равнинам в бесчисленных стадах и висел на ветках созревающими гроздьями.

Выше форта мы пересекли вброд мелкую речку и повернувшись, чтобы помахать на прощание, вошли в длинный овраг, который шел до самой равнины. Над нами с хриплым карканьем летела ворона, и мы приветствовали ее радостными криками. Это была самая мудрая птица, и черноногие говорили, что ее присутствие всегда было хорошим знаком для воина и охотника.