Мы сворачиваем налево, проезжаем еще несколько серых зданий и останавливаемся.

Я жду, что меня вытолкнут, но этого не происходит. Спокойно выхожу сам. Значит, все-таки сначала поговорим. Представил, как не увижу в зале Мурата, у которого в сумке лежат пятьдесят тысяч долларов для Муссы, и похолодел. Ведь это единственная причина, по которой я могу остаться сегодня в живых.

Два «мерседеса» припарковались у входа в ресторан «Прага». Закругленный угол большого здания и свежая вывеска на уровне второго этажа еще раз подтверждают – это то самое заведение, где когда-то читал свои стихи Маяковский и отмечал премьеру «Чайки» Чехов. Где, я надеюсь, все еще находится Мурат в окружении бойцов Вахи.

Мы заходим в здание, скрипя массивной дверью. Пять братков из второго «мерседеса» замыкают шествие. Нас провожает взглядом усатый человек в одежде швейцара, который, как мне кажется, выглядит немного испуганным.

Я попадаю в уютный небольшой холл. Затем поднимаюсь по белым мраморным ступеням на второй этаж. Клетчатые ковры позволяют шагать практически бесшумно. «Я – Багира…» – слегка ухмыляюсь, вспоминая свою детскую кличку, и тем самым немного разбавляю нарастающее напряжение. Мы заходим в просторное и хорошо освещенное помещение с белыми мраморными колоннами. В зале многолюдно. Проходим дальше, минуя столики, занятые семейными парами и небольшими компаниями. Кто-то изучает меню или уже пробует на вкус заказанные блюда, кто-то общается и бросает на нас мимолетные взгляды. Мы останавливаемся возле нескольких колонн, разделяющих помещение на две части. За ближайшими тремя столиками сидят десять кавказцев. Некоторых выдает такой же легкий акцент, как и у моих спутников. Наверняка они вооружены. Остальные столики заняты посетителями, вполне вероятно регулярно бывающими в этом заведении. Определить это несложно: людей Муссы выделяет своеобразный дресс-код – черный костюм, белая рубашка, серый галстук.

– Проходите, шеф сейчас будет, – нас встречает еще один хорошо одетый кавказец и указывает на дальний угол справа. Четыре стола придвинуты друг к другу и выглядят как одна большая скатерть-самобранка, на которой собрана, наверное, вся кавказская кухня ресторана.

Меня подводят к столу, и в нос бьет резкий запах кинзы, шашлыка и шафрана. По пути еще раз изучаю окружающую обстановку. Мурат настолько растворился среди остальных посетителей заведения, что я замечаю его только сейчас. Он сидит за два стола от нас возле одной из колонн. И он бледный как смерть. Наверное, я такой же. По взгляду, каким он меня встречает, я понимаю, что мы сейчас на волосок от смерти. Сумка с пятьюдесятью тысячами долларов и двумя «калашами», один из которых предназначен уже не Виталию, а мне, лежит у его ног и ждет подходящего момента. Я усмехаюсь про себя: «Деньги или оружие – два варианта развития событий в одной сумке».

Я знал, что Мурат сможет. Для него не проблема убить другого человека, он это делал много раз. Как и «вежливые» головорезы Муссы. Но он убивал не по своей прихоти. Его заставляла это делать присяга, которую он дал своей Родине, перед тем как отправиться в Афган. А я смогу нажать на курок? Чтобы выжить и еще раз увидеть своих близких? Да, придется стрелять.

Я сидел в раздевалке, где вдоль стен стояли аккуратные серые шкафчики, разминал руки и наматывал на них бинты. В воздухе чувствовалось напряжение, как бывает обычно перед началом серьезного поединка. Еще раз размял натруженную правую руку. Сказывалась вчерашняя усиленная тренировка. Мне все это очень не нравилось.

– …Я помню, как ты пришел в восьмом классе, – тренер, обычно не выражавший эмоции, немного повысил голос и тем самым отвлек меня от раздумий. – Неумело лупил по груше, как подушку выбивал. А через месяц дал бой Сапару. Тогда я увидел в тебе настоящего воина, и ты мне каждый раз доказывал, что я прав. А теперь полуфинал, Серик. Ты в двух шагах от золота и от блестящей карьеры боксера. Понимаешь? Шанс попасть в школу олимпийского резерва и показать себя на международных соревнованиях! Так что соберись. Ты уже с ним дрался… Все, мне пора! – подмигнул мне мой тренер. – Шкафчик я твой проверил. Все отлично.

– Александр Карлович, я знаю, против кого выхожу на ринг, – как можно увереннее ответил я закрывающейся за тренером двери. Тем самым вызвал приступ негодования Юры Ромина, моего друга и секунданта этого боя:

– Тогда я вообще ничего не понимаю. Что тебя смущает?

Я еще раз размял обе руки. Все было нормально. Но что-то было не так.

– Все отлично! Готов, – я вскочил. Полная грудь воздуха. Шумный выдох. Хук. Апперкот.

Да, я знаю, с кем буду биться через двадцать минут. Мой соперник был казахом, родом из Абая. Его звали Ермек. Сильный, выносливый, с поставленной техникой. Я с ним встречался три месяца назад на чемпионате области по боксу. Он был в отличной физической форме, искусно владел тактикой ближнего боя. Я тогда потерял бдительность и получил первый нокдаун в своей жизни. До сих пор помню тот момент потери контроля над ситуацией: шум в ушах, нарушенная координация, одышка. Это я запомнил на всю жизнь и делал все, чтобы еще раз не оказаться в таком же беспомощном положении. Не дал ему шанса до финального гонга повторить свой успех. Но и сам не продвинулся дальше рядовых ударов и в итоге проиграл по очкам. Плюс был в том, что я помнил его тактику. Минус – в том, что он помнил мою.

Юра помог мне зафиксировать перчатки и посмотрел на меня:

– Не подпускай его в первом раунде, слышишь? Лови на ответных атаках и не забывай про углы.

– Понял, – я поправил перчатки и два раза ударил ими друг о друга.

– Карлович – рефери, не забудь, – добавил Юрка. – Подсказывать тебе во время боя он не сможет…

– Тогда будем разговаривать на языке жестов, – подмигнул я и прочертил воздух серией ударов.

– Готов, шутник? – Юра первый раз за вечер улыбнулся, но взгляд выражал плохо скрываемое беспокойство. – Капу не забудь.

Первый звук гонга на ринге подобен своеобразному рубильнику в голове каждого боксера. До этого человек в перчатках еще, казалось бы, улыбается и шутит. Но вот звучит в ушах этот звук, внутренний рубильник включается, и все вокруг преображается. Боксер становится собраннее, его концентрация повышается, обостряется зрение и улучшаются рефлексы. Даже время на его стороне – оно замедляется. А впереди одна только цель – победа.

Раздался первый звук гонга. Первый раунд в нашем случае обещал быть не «разведкой», а «что изменилось за три месяца с прошлого боя?».