Девушка лежала на кушетке, раскидав высохшие волосы по смятой подушке и закинув правую руку к изголовью, и от увиденного у Марии Захаровны захватило дух. Вчерашняя замухрышка, больше всего похожая на промокшую под проливным дождём драную кошку, сейчас напоминала какое-то нереальное сказочное существо, настолько прекрасны были её черты. И притягательны.

Мария Захаровна вроде бы умом осознавала, что действует, как какая-то сумасшедшая старуха, но ничего не могла с собой поделать. Ноги сами собой переступили порог, и вот она уже опустилась перед спящей на колени, как заворожённая глядя на самое красивое лицо, которое она видела в своей жизни. Пальцы потянулись погладить щёку, но тут скрипнула доска, а хриплый голос сына разрушил наваждение:

– Мам, ты сдурела? Что ты творишь?

Марфа распахнула веки и резво отскочила к стене, прикрываясь одеялом.

– Что вам надо? – девушка натянула одеяло до подбородка и мимоходом скользнула взглядом по телефону, оставленному на тумбочке.

– Ой, Марфа, я просто хотела… – хозяйка несколько раз разинула рот и набрала воздух, чтобы добавить ещё хоть что-нибудь, но вместо этого вдруг поднялась и выскочила вон, с размаху шарахнув дверью в ванную, зато Федя так и остался стоять в дверях, откровенно бродя по девичьей фигуре оценивающим взором. В мягком предрассветном свете нежелательная квартирантка показалась ему даже хорошенькой, несмотря на обвиняющий вид.

– Ну и что это было?! Твоя мать всегда вот врывается к спящим людям?

– Ты… это… извини за мать. Даже не представляю, что ей взбрело в голову.

– Обалдеть! – девушка насмешливо скривилась. – Так в тебе есть что-то человеческое, а, Федя? Это тянет на новость дня!

– Запомнила моё имя?

– Твоя мама его вчера раз сто повторила, пока за тебя извинялась, так что – да, пришлось выучить.

– Слишком не радуйся. А ты ведь добровольно не признаешься, что именно ей подмешала, да? Она даже котёнка никогда не разрешала в дом принести, а тут… такое. Тебя с помойки притащила.

– И как думаешь, почему? – она с вызовом прищурилась.

– Если отбросить простой вариант с веществами, то остаётся самое худшее.

– Например, что?

– Либо у неё маразм, но что-то рановато, либо она решила, что ты будешь отличной заменой моей бывшей жене. Даже не знаю, что из этого кошмарнее.

– Ладно, забей, – Марфа спустила босые ноги на пол, – выдыхай уже. Всё проще гораздо. Я хорошо плачу за комнату и очень скоро свалю, так что предлагаю временное перемирие. Я тебя не трогаю, а ты меня. Лады? – она наклонилась вперёд, чтобы встать, и поплотнее укуталась в одеяло.

– Ловко ты придумала! А ничего, что я здесь живу и как бы против, чтобы сюда без моего согласия подселяли жильцов? Даже за бабки. Даже если они у тебя реально имеются, хотя, судя по одёжке, – он покосился на растянутую толстовку и дешёвые джинсы, брошенные на стуле, – это скорее фантазии.

– А я и не говорила про деньги. Мы на другое договорились. Не бойся, твоя мать всё получит сполна. Жаловаться не будет.

– Ты это о чём? – Федю кольнуло смутное желание прогнать ненормальную гостью взашей, но после вчерашнего поражения это было бы неуместно. По крайней мере, вот так сразу, без причин.

– Не могу рассказать. Это будет нарушением нашего договора, а я всегда выполняю свою часть. Ты не выйдешь из комнаты? Я одеться хочу.

– Валяй! – он вразвалочку покинул спальню, потопав прямиком к маме, уже поставившей чайник и замешавшей оладьи.

– Мам, давай поговорим нормально.

– О чём? – Мария Захаровна растянула улыбку до ушей.

– Не прикидывайся. О ней. О Марфе. Зачем ты так поступила? Как она платит за комнату?

– А, ты об этом! – радостно выдохнула хозяйка. – Это секрет, – она приложила измазанный в муке палец к губам, – не могу раскрыть тебе. Но ты не беспокойся, ничего такого, о чём стоило бы волноваться. Честно.

Ничего не добившись от женщин, Федя ушёл на работу, прихватив брошенную в коридоре тяжёлую сумку. Напоследок он язвительно пожелал новой квартирантке, с аппетитом макающей в сметану очередной мамин оладушек, хорошего дня и ушёл, пообещав вернуться поздно.

Мария Захаровна тут же приставила табурет поближе к увлечённо завтракающей девушке и с воодушевлением начала атаку:

– Ты только не обижайся на него, ладно? Федя очень славный мальчик, но после того, как это случилось с Танечкой, он сам не свой. Но он оттает, обещаю.

– Да хоть бы и не оттаял, я не в обиде! – девушка откусила ещё кусок и принялась жевать, тщательно рассматривая потерянное выражение лица хозяйки. – Я же здесь не за этим, верно? Прошу вас, давайте не будем отвлекаться на пустяки. Раз он ушёл, мы можем спокойно и обстоятельно всё обсудить.

– Конечно, конечно, – виновато откликнулась женщина, несколько раз пройдясь по кромке фартука огрубевшей ладонью, – а что конкретно я должна рассказать?

– Во-первых, не может быть, чтобы вы никого не подозревали. Наверняка есть кто-то во дворе, в доме или даже в этом подъезде, кто как-то выдал себя. Такое не скрыть, понимаете? Внимательный глаз всегда видит разницу, а вы похожи на наблюдательного человека, Мария Захаровна.