— Командующая — подошел ко мне триста сороковой, что до это никак не выделялся средь своих бойцов, будучи просто один из многих черноодеянных работников спецназа.

А один из ребят, нашел при обыске тел, нашел ключики ориентировочно похожие на нужные, но я его опередил — щелкнул браслетами, порвав их за своей спиной, и принялся потирать запястья, вернув руки в позицию, перед собой.

— Хреновенькие браслетики — прошептал ехид Ненько Док, тут же выкинув ключи и начав обрабатывать очередного клиента на предмет потайного оружия.

И это кстати ОН кричал про ОМОН при входе.

— Да, кстати. Я думала, как у наших, лопнет цепь. — усмехнулся я, глядя на следы на руках — Они что, из сексшопа? — взглянул на ближайшею тушку с большими звездами.

— Что вы себе позволяете! Как вы смеете! — заговорила эта тушка, поймав на себе мой взгляд, и видимо от злости подзабыв про страх — Ты хоть представляешь КАКИЕ тебя ждут последствия?!

И весь зал заголосил, в том числе и часть охраны, которой не сильно по ребрам досталось.

— Заткните их, — сморщил я носик, в тот самым миг, как средь трусов нашелся смельчак, что потянулся к оружия.

И ровно двух тычков под ребра двум людям хватило, что бы всё помещение, как по щелчку тумблера, погрузилось в тишину. Генералы, высокие чины, прочие, из охраны, даже громко дышать, вдруг стали боятся. Даже тот, что имеет ногу, вывернутую на изнанку, перестал стонать, дыша через раз, и обливаясь потом. А конечность его… уже конкретно так распухла.

— Так то лучше. — улыбнулся я. И перевел взгляд на черную маску триста сорокового.

— Но все-таки как же… — проговорил от, обводя глазами в разрезе меж маской и каской помещение и огромные звезды погон.

Понимаю его, понимаю. Начальство! Присяга! Верность… но эти люди не те люди, которым стоит хранить верность. И да, я планировал всё это с самого начала. Я надеялся, что такого не будет. Верил! Но планировал. В этом то и суть стратега, что тот верит, да готовится, и всегда имеет кучу планов на разные случае жизни и ответные действия противника. А даже если плана нет — то он должен уметь его быстро придумывать. И, похоже, я становлюсь именно таким человеком. Мне грустно это признавать, но похоже это так.

Я собрал здесь этих всех людей, далеко не просто так. Это — особые люди. Эти генералы… гниль на теле армии! Большинство из них, если не получило должность «по блату» после двойного переворота, воспользовавшись ситуации с недобором кадров, и получив по звезде, как бы и не за что, то пересидело смуту, либо подлизывая жопу западу, что меньшинство, и вообще лишь один человек, либо просто сидя там, где ничего толком и не происходило. Прятались, выжидали. А как все закончилось — вот они мы! Любите нас!

И нам пришлось! Пришлось любить этих тварей! Этих… ведь иных, просто не было! А командовать кому-то надо! Сразу всех не переменишь! Да и армии у них в подчинении, вроде как есть или были! Так что они, все эти падлы, получили редкостный карьерный рост до командующих округами, будучи недостойными даже уровня штаба дивизии.

И теперь мы их отсюда выковырим! С корнем! Да, будет больно. Очень больно! И возможно громко! Я насчет них, советовался только с одним человеком — с Тенью. Он обещал прикрыть, но что это значит? Каков уровень его прикрытия? Ведь он тоже, не всесилен! И это надо понимать и учитывать. Поэтому у меня естественно есть свой план, пусть в нем и появилась пара лишних переменных, в виде подбавившей работы второй партии охраны.

— Так вот. — вздохнул я, мотая головой, и нырнул под стол — На вот, — вылез оттуда, со своим рюкзаком в руках — возьми, — протянул ношу главе спецотряда — тут документы на почти всех присутствующих. Вон, только на ту группу нет. — указал в сторону «звездочек» охраны — Но думаю сам что-нибудь придумаешь. В общем, всё как договаривались, понял?

— Понял. — неуверенно кивнул боец.

— Смотри мне! — показал я ему покрытый ожогами кулак, и человек, кажется, тихонько сказал «блин».

— Что снами будет? — пролепетал какой-то адъютант, кажется, уже обо всем жалея.

И о своей военной карьере. И о службе тут, в центральном штабе. Где самая большая проблема — не угодность начальству, а самая большая травма — порез бумагой. Где людям нужны автоматы только для того, чтобы пугать посетителей! И куда валился взвод спецназа ГРУ, их ведомства! Их штаба! Но не по ИХ приказу, как к себе домой, и теперь всех мордой в пол, не считаясь со званиями.

И тут бы вновь начался базар из возмущений и угроз, и даже сломанногий ожил и речь обрел, начав просить врача и больничку, но новый тычек армейским сапогом по ребрам говорливого, судьбой своей интересующегося, заставил всех вновь замолчать.