— Включить двигатели, — приказываю я. — Приготовиться к бою.

Никаких колебаний, никаких споров. Только те, кто обладает самой глубочайшей, самой непоколебимой верой в мою божественность, могли надеяться, что мы сможем противостоять этой силе. Каждый из них знал свою роль. Они верят, что если следовать моим приказам, то я приведу их к победе.

— Мой корабль готов? — спрашиваю я. И хоть я знаю ответ, но позволяю кому-нибудь дать мне утвердительный ответ, что поднимет моральный дух в эти начальные моменты. Запуск наших двигателей и систем вооружения, вызовет ураган срабатываний сенсоров во флоте Лунных Волков. Теперь пути назад нет.

— Да, лорд Альфарий, — отвечает командор Семастра, отдавая честь. Она сомневалась лишь мгновение. — Господин… неужели это единственный выход?

Я улыбаюсь, чтобы успокоить её.

— Отруби голову и тело падёт. Так бывает со всеми врагами.

— Но не с нами, — говорит она и я чувствую, как в ней нарастает гордость. Она снова отдает честь. — Гидра Доминатус!

— Гидра Доминатус, — отвечаю я, отдавая ей честь, и иду мимо неё к ангару.

Это не займет у меня много времени. Корабли моего флота намного меньше в сравнении с кораблями Империума Человечества: в основном одно и двухместные истребители, с небольшим количеством военных кораблей. Мой флагман едва ли превосходил размерами имперский эскортный корабль. Ранее мы победили благодаря самоуверенности наших врагов и тому факту, что их командир — и я говорю это без тени высокомерия, просто констатирую факт — не мог сравниться с моим тактическим чутьем. В этом не было ничего удивительного. Он являлся всего лишь трансчеловеческим воином, одним из многих сотен тысяч. Я же — нечто гораздо большее и гораздо более редкое.

Мощные двигатели моего флагмана придают ускорение, которое не могут в полной мере погасить демпферы. Мы наносим удары так быстро и сильно, насколько позволяют наши небольшие размеры, уклоняясь от громоздких, хотя и смертоносных снарядов наших врагов. Один на один наши истребители не уступают им и расчищают путь нашим бомбардировщикам: простым транспортам со взрывчаткой, которые не управляются ничем, кроме импульсов кинетической энергии, которые мы им придали. Они будут ужасающе неточны на большом расстоянии, и именно поэтому мы приближаемся. Отсутствие механизмов наведения означает, что каждая часть объема бомбы наполнена разрушительной силой. Мы делаем всё возможное, чтобы нивелировать наши недостатки.

Против Хоруса этого будет недостаточно.

Я застегиваю ремень в своём собственном истребителе и включаю двигатели. Несмотря на свой статус, машина никак особо не отмечена, чтобы не послужить приоритетной мишенью для врага. Я буду одним из многих, пойду в последней десятке, запущенной моим флагманом.

Я деактивирую магнитный замок, удерживающий меня на месте на посадочной палубе и с рёвом вырываюсь в пустоту.

Звезды проносятся перед моим взором, когда я разворачиваю нос своего истребителя, чтобы вывести его на вектор атаки, нацеливаясь прямо на «Мстительный Дух». У меня нет ни времени, ни желания вступать в затяжные воздушные бои с противником, и я не соизволил обратить внимания на первые полетевшие в мою сторону всполохи огня от их поспешно запущенных истребителей прикрытия. Хорус уже демонстрирует, что он сильнее в тактике, чем его лейтенант, которого я победил; но меньшего я и не ожидал.

Я активирую свои пушки и уничтожаю двух ближайших противников, затем вывожу свои двигатели на максимум и проскакиваю сквозь брешь, которую я только что проделал в их оборонительной линии, которую атакуют мои спутники, пытаясь пробить проход побольше для надвигающихся фигур наших бомбардировщиков. Без сомнения, мы заставим истекать их кровью, но сегодня успех придет не так. Я взмываю вверх, избегая выстрелов орудийных огневых точек благодаря своим рефлексам, с которыми не совладать ни одному смертному противнику. «Мстительный Дух» увеличивается в моем обзорном окне, чудовищный левиафан, несущий разрушение из пустоты, изрезанный глубокими шрамами, которые, тем не менее, так и не смогли пробить его броню. Он способен выдерживать самые ужасающие повреждения и сокрушать врагов, не уступающих по силе элитным войскам, что он несет на своем борту.

Какое примитивное понимание войны.

Я ныряю, переворачивая корабль так, что с моей точки зрения кажется, что я оказался под вражеским флагманом и поднимаюсь на него. Бой в пустоте определяется нашим собственным видением? Командир, который забывает об этом, является рабом собственных ограничений. «Мстительный Дух» не может сбить меня. Я бы удивился, если бы Хорус не заметил меня, но мой корабль не представляет никакой угрозы и, в любом случае, я изменил вектор полета своего корабля, так что любой выстрел по мне будет промахом и поразит ещё один из их крейсеров.

Сейчас я прохожу сквозь щиты, настроенные на отражение залпов чудовищно мощного оружия больших кораблей, подобных их собственному. Я выхожу из своего пике, все еще перевернутый, скользя по изрезанной и изрытой шрамами поверхности «Мстительного Духа» в поисках своей цели.

Там.

Сканирующая мачта. Идеальная приманка. Я нацелил на неё свой истребитель, фиксирую курс и запускаю катапультирующий механизм.

Я отделяюсь от своего корабля и едва успеваю активировать магнитные зажимы на броне, чтобы зацепится за корпус «Мстительного Духа» вместо того, чтобы срикошетить от него. Смертный не смог бы проделать такой маневр; сомнительно, что он вообще бы выжил.

Я отстегиваю ремень безопасности и сиденье пилота, которое меня сюда принесло, начинает уплывать вдаль. Впереди меня мой истребитель врезается в сканирующую мачту и уничтожает ее беззвучно распускаясь цветком мерцающих металлическим обломков. Самоубийственный полет, где один пилот пожертвовал своей жизнью, чтобы ранить и ослепить врага. Достойная смерть, хотя и бесполезная: корабль размером с «Мстительный Дух» оборудован множеством сканирующих мачт с предусмотренным резервированием.

Никто, даже Хорус, не заметит одинокую фигуру в чешуйчатой броне, ползущую по корпусу могучего военного корабля Империума. А даже если и заметят, то у меня не может быть кодов безопасности, которые позволят мне открыть люк и проникнуть внутрь.