Тем временем на поляну вышел молодой мужчина в бейсболке и, минуя стол, прямиком направился к шатру, где готовили еду. Ему могло быть тридцать, равно как и тридцать пять – прошедшие годы не оставили заметных следов. Он был подтянут, моложав, в нем чувствовалась администраторская закалка.

– Кто это? – шепотом спросила Надежда.

– Вадим Флеер, помощник Тягачева, – ответила ей Ульяна.

Вадим подошел к столу и, не отрываясь от телефона, поздоровался с мужчинами за руку. Женщин удостоил лишь одним общим кивком, сел за стол и сказал в трубку:

– Денис Андреевич, можно идти, шампанское охладилось.

– Шалавы нынче теплое не пьют?! – с очевидным вызовом осведомилась Елена Петровна.

– Умолкни! – скомандовал Гуров и призывно повел рукой: – Смотрите, сегодня чудесный день!

– Это правда! – поддержала его Ульяна.

– И пусть хоть кто-нибудь попробует мне его испортить. – Генерал многозначительно посмотрел на Елену Петровну.

В ближайшем перелеске послышался заливистый женский смех. Вскоре оттуда, обнявшись, вышли Тягачев и Милана.

– Грибы, наверное, собирали. – Елена Петровна не могла успокоиться.

– А что? Может, и собирали, – заметил Гуров. – Земля здесь плодородная.

Когда парочка приблизилась к столу, Тягачев подчеркнуто любезно выдвинул для Миланы стул и сел рядом с ней.

– Всем добрый день!

Ульяна посмотрела на Милану, пытаясь разглядеть на ее лице последствия драки с Тягачевым. Однако та вела себя беззаботно, как будто ничего не случилось.

– Ну, раз все на месте, можно и шашлык подавать. – Кирилл подал знак шашлычнику, стоявшему возле дымящегося мангала.

Тот мрачно кивнул и стал методично стаскивать мясо с шампуров на блюдо. Это был крепкий мужчина с бородой цвета перца с солью. Он делал свою работу, не реагируя на то, что происходит вокруг.

– Странный человек… – обронила Ульяна. – Он вроде здесь и вроде нет.

– Герман? – Кирилл оглянулся на шашлычника. – Помощник по хозяйству.

– Внешность у него… – Она чуть подумала, подбирая нужное слово. – …нерасполагающая. И кепка у него старомодная. Такая же, тряпичная и выцветшая, была у нашего воспитателя в летнем лагере.

– Ну да… Странноватый тип, да еще глухонемой. Зато в хозяйстве незаменимый, покладистый и рукастый.

Тягачев налил себе минералки, сделал несколько глотков и взглянул на Надежду.

– Ульяна, представь мне свою подругу. – Он усмехнулся. – В коридоре не познакомились. Было не до того.

– Надежда. – Ульяна перевела взгляд на Тягачева. – А это Денис Андреевич, генеральный директор нашего «Технопласта».

– Приятно познакомиться… – пролепетала Надежда.

Тягачев удовлетворенно кивнул и обратился к Гурову:

– Разливай! Не будем терять время. – И в этот же момент его телефон зазвонил. – Да… Слушаю. Сегодня я занят. Не слышу! – Он посмотрел на телефон и бросил его на стол. – Что здесь за связь?! Когда наконец поставите ретранслятор?

Милана привстала со стула, заглянула в экран и вскрикнула:

– Десик! Ты снова не дал отбой. Что за привычка. Слушайте, люди добрые, о чем мы тут говорим.

Тягачев ткнул пальцем в кнопку и развалился в кресле.

– Тебя, что ли, слушать? – Он хохотнул. – Ничего умного не скажешь, одни глупости на уме.

Официант принес блюдо с шашлыком и поставил его в центр стола.

После первого выпитого бокала завязалась беседа, которая касалась обустройства пансионата и предстоящего юбилея «Технопласта». Кирилл отвечал на вопросы и время от времени посматривал на Надежду. Та, чуть захмелев, сидела скромницей, опустив глаза.

Ульяна слушала брата и в его манере говорить, в его жестах и улыбке видела сходство с отцом. На нее накатила грусть, и сердце сжала тоска. Кроме Кирилла, у нее никого нет. Мать умерла, когда ей было семь, а Кириллу три, отец все время пропадал на работе, и в памяти о том времени осталась пестрая череда разнообразных нянек и тетушек.

– Так вот, господа учредители! – провозгласил подвыпивший Гуров. – Знаете, как называется эта речка?

– Конечно! Это – Енисей! – отшутился Тягачев.

Сидевшие за столом рассмеялись, даже Елена Петровна.

– Тоска! – сказал наконец Кирилл.

– Не Тоска, а Тоска! – поправил его Гуров. – И знаете почему?

– Да говори же! – поторопила его жена.

– Потому что в этой реке топились девушки.

– Зачем? – вырвалось у Надежды.

– От несчастной любви, – сказал Гуров и махнул рукой в сторону реки. – С того обрыва и прыгали.