Сергей Тимофеевич ГРИГОРЬЕВ
КОМАНДИР СУЗДАЛЬСКОГО ПОЛКА
Рассказ
В 1762 году Суворова назначили командиром Суздальского пехотного полка. Полк стоял в Новой Ладоге.
Вот что рассказывал однажды у костра молодым солдатам старый суворовский капрал о приезде нового полковника:
– Выстроился наш Суздальский полк, как полагается, к встрече. Ждем нового полковника. Стоим. Уже вечер, смеркается. А его нет и нет. Дождик начался. Стоим. Вымокли все: и мы и господа офицеры. А его все нету. Должно, что в дороге случилось: ось лопнула, колесо сломалось. Скомандовали нам: "Разойдись!"
Зорю пробили. Отправились мы по домам - сушить одежду да спать. Видно, Суворов завтра приедет. Поговорили между собой. Кой-чего уж о нем слыхали: и про военные его дела, и про то, что он командирам воровать потачки не дает. А у нас и ротные командиры и сам старый полковник в воровстве были замечены. Да и в каком полку нет воровства! Командирам новый полковник хоть бы и вовсе не приезжал!
Не успели суздальцы угомониться, вдруг крик: "Вставай!" Вскочил я, слышу: на полковом дворе во все барабаны бьют, и не встречу, а генерал-марш - значит, "поход". А дождь так и хлещет, так и льет. Господа офицеры суетятся, по улице квартирьеры с фонарями, фурьеры с факелами бегают, телеги скрипят, лошади фыркают - обоз пошел... Сбежались мы к полковой избе с ружьями, построились. Темень страшная. Господа офицеры на конях. Факелы дождем заливает, больше дыму-копоти, чем свету-радости.
Однако видать: перед фрунтом на рослом коне кто-то сидит подбоченясь, прямо великан. Скомандовал великан громким голосом: "Ступай!" Сам впереди. Пошли.
Выходим на петербургскую дорогу. Город позади остался. Никто не знает, зачем нас в ночь подняли. Дорога грязная: то скользкая глина, то мокрый песок. А мы все идем. Нету никакого приказания.
Идем и на чем свет стоит и командиров и нового полковника браним.
Светать начало. Тут какой-то солдатишка чужой навстречу на коне: "Куда идете, братцы? Где новый командир?" Видать, денщик, что ли, нового полковника. Мы, само собой, и нового и старого полковника ругнули. И солдатишка - жалость на него смотреть, мокрый, в грязи, вместо шляпы голова платком обмотана - видно, шляпу сучком сбило.
Дорога лесом, то в гору, то под гору, и вконец вышли мы на чистое поле, над Волховом. Скомандовали: "Стой!" Выстроились побатальонно.
Над Волховом монастырь старинный. Стены белые. Кругом башни. Ворота затворены. А на колокольне тоненько колокол бьет - заутреня. Никакого селения кругом не видно.
Впереди нас на бугорке наши офицеры собрались, хотя и на конях, а смотрят мокрыми курицами; а посередке тот самый солдатишка, толкует очень серьезно и рукой рубит - видно, человек очень огорчился и сердит. Господа офицеры в смущении. Старого полковника не видать. Слышно нам, спрашивает солдатишка: "Где обоз? Куда ротные котлы ушли? Где палаточные повозки? Где квартирьеры? Почему лагерь не разбит? Костров нет? Котлы не навешаны? Каши не варят?.."
– Дедушка, это он, Суворов?
– воскликнул один из молодых солдат, слушавших рассказ капрала.
– А великан-то кто же?
– Великан - Прохор Иванович Дубасов, семеновский солдат. Его денщик... А дело было так. Приехал Суворов в Ладогу в самую глухую полночь, разбудил старого полковника и объявил ему, что сейчас будет смотр полку. "Как? Ночью? В такой-то дождь?" - "Именно все так!"
Приказал Суворов разбудить квартирьеров, фурьеров, брать палатки, ротные котлы, крупу, соль, сухари и назначил им идти впереди полка в поход. "Рандеву" - встреча, значит, с полком вот здесь, в чистом поле, у монастыря.
А у нас в полку сухари не сушены, крупу мыши съели, котлы не лужены, палатки в дырах. Тишком командиры так рассудили: "Не трудно-де обозу и с дороги сбиться. Ведь осень, слякоть, тьма". Так и сделали. Мы-то пришли куда надо - Дубасов привел. Они еще засветло с Суворовым всё оглядели. А обоз наш пошел совсем в другую сторону.
Суворов постоял на бугорке, голову повесил, задумался. Дал коню под бока, поскакал к монастырю. Постучал в ворота эфесом шпаги.
Вышел из ворот монах. Суворов - нам издали видно - просит его убедительно. Монах и слышать не хочет. Ушел и калитку затворил.
– Суворов к нам: "Здорово, суздальцы-молодцы! Прозябли, устали, намокли? Хотел я вас, братцы, к готовым кашам привести, да, вишь, обоз с дороги сбился. Что делать!.. Глядите-ка, в монастыре печи топят. Блины пекут. Приказываю: взять монастырь штурмом! Ступай!"
И поскакал к монастырю.
Видим, дело нешуточное, хоть и не без смеха. Господа офицеры командуют что надо! О штурмах мы тогда только от старых солдат слыхали. "Ура!" Побежали. Окружили монастырь со всех сторон, откуда-то лестницы взялись. Лезут суздальские гренадеры на стену. Бревна у ворот подняли, раскачали, в ворота бьют. Монахи тараканами по монастырю забегали. На колокольне всполох в самый большой колокол ударили. Да что делать? Ворота сломались, распахнулись.
Так Суворов нас штурмовать с первого раза учить взялся.
Суворов въехал в монастырь. И мы во двор вошли с барабанным боем. Видим, стоит архимандрит с крестом в руках, ветхий старец, от злости или от испугу трясется. Суворов перед крыльцом с коня долой, крест поцеловал и говорит: "Не пугайтесь, это не нашествие варваров, а практика для науки. Вреда мы сделали, кроме испуга, немного - все вам из полковых сумм вернется. Дозвольте только моим солдатам обогреться и обсушиться".
Что делать архимандриту? Позвал полковника и господ офицеров на чашку чая к себе. Нас по кельям развели. На кухню... Весь полк в монастырь вобрался. Обсушились мы, согрелись...