– Мне срочно нужно идти! – обратился Заяц к младшему собрату. Хотя, судя по тону, скорее к подчинённому или, может быть, младшему родственнику – начальственные нотки в чём-то перекликаются с наставительными нотками старшего поколения, особенно когда оно чему-то учит младшее.

– Введи его, – он показал на меня, – в курс дела.

И в тот же момент, подхватив бельчонка под мышку, выпрыгнул за дверь.

Я, не проронивший за всё это время ни слова, решил не выходить из выбранного образа – молчу, значит молчу. Кролик – назовём его так, чтобы не путаться, – медленно подковылял ко мне и всмотрелся в мои глаза. Его взгляд был каким-то гипнотическим и завораживающим, но меня больше заинтересовало не это, а то, как он выглядел. Весьма своеобразно, надо отметить: на голове лётная кожаная шапка с ушами, которая как бы добавляла вторую пару ушей к его голове, ведь его собственные уже торчали из-под шапки. На шапке были закреплены огромные авиаторские очки, создававшие образ естествоиспытателя, который только что вышел из кабины своего старенького самолёта, избороздившего полмира. В продолжение описания – кожаная авиаторская куртка с большим меховым воротником и множеством карманов на больших и маленьких молниях. В общем, передо мной сидел фанат Чкалова метр ростом и с пушистой мордой.

– Меня зовут… – начал он, и я понял, что после слова «зовут» он произнёс ещё какие-то звуки, часть из которых я не различил, а остальную часть просто не понял.

Я с недоумением посмотрел на него, он столь же недоумённо посмотрел на меня и вновь произнес набор малоразличимых звуков. Покачав головой и демонстрируя полное непонимание, я предложил:

– Может, остановимся на русском? Кролик склонил голову набок и кивнул.

– Меня зовут Кролик. Точнее, не Кролик, но как меня зовут, ты, видимо, пока не можешь понять.

– Да, – согласился я, – я не знаю кроличьего языка.

– Да причем здесь язык! – он махнул лапой. – Здесь смысл в другом. Давай пока отложим этот вопрос. Итак, я – Кролик, стажёр Зайца.

«Глубоко, сложно, а главное, богато с точки зрения имён и фамилий», – подумал я, но не стал говорить вслух. Хотя, кажется, этот пушистый Чкалов умел читать мысли, потому как взгляд его голубых глаз стал немного критичным. Впрочем, он ничего не сказал – либо из такта, либо мне всё-таки почудилось, что он в состоянии читать мысли.

– Я – Кролик, – продолжил он рассказ, – стажёр Зайца. А ты, – он покопался в памяти, как бы вспоминая моё имя, – кандидат на должность Пограничника.

– А моё мнение по этому поводу кому-то интересно? – я решил съязвить и немного накалить обстановку, ибо начинал чувствовать себя мягкой игрушкой, которую перетаскивают по комнате, подыскивая наилучшее место.

– Нет! – спокойно ответил Кролик. – И никогда никому не было интересно.

Он посмотрел куда-то вверх и дополнил:

– Когда ты рождался, тебя не спрашивали, готов ли ты, посидишь ещё пару-тройку месяцев или выйдешь немедленно. Когда тебя кормили, то кормили тем, чем считали нужным твои родители. Потом школа, которая – о чудо! – была выбрана без учёта твоего мнения. И так далее, и тому подобное – восемнадцать лет тебя переставляли из угла в угол, как мягкую игрушку. (Всё-таки читает мысли!) А теперь, значит, должны спрашивать твоё мнение?!

Да, несколькими фразами он просто и ёмко описал мою жизнь, а главное, чётко продемонстрировал, что не я один в состоянии ёрничать и язвить.

– Нет, ты не думай, – уже более миролюбиво продолжил Кролик, – здесь, как и во всём мире, никто никому особо ничего не объясняет. Это вы, люди, школы придумали, институты, курсы там разные, чтобы жить было попроще. Но ведь это только малая часть того, что нам нужно для жизни. Так вот как-то и учимся, разбираемся…

Думаю, он хотел сказать что-то ещё, но в этот момент дверь открылась, и в комнату вошёл Заяц с весьма озабоченным видом.

– Бельчонок прав, – сказал он нам, хотя полной уверенности в этом не было, его взгляд был какой-то стеклянный, как будто он до сих пор находился где-то там и всматривался в ситуацию. – Возьми молодого и разберись!

Теперь он точно обратился к Кролику. Тот молча кивнул и поманил меня за дверь.

Сказать, что я ожидал увидеть за дверью что-то знакомое, было бы неправдой – после всего, что уже произошло. Но то, что я увидел, было не только незнакомо, но удивительно. Надо отдать должное Кролику: он взял небольшую паузу, давая мне возможность осмотреться и привыкнуть.

Во-первых, мы действительно вышли из ствола огромного дерева. В нём была дверь где-то на уровне земли, так что попали мы прямиком на ковёр из пушистой зелёной травы. Крона дерева уходила куда-то вверх, в небо, и были видны только зелёные листья, закрывающие обзор. И да, в дереве было множество окон – скорее всего, тех, что я уже видел, и других, расположенных выше уровня комнаты, в которой мы сидели.

Интереснее другое: мой мозг ожидал, что дерево будет находиться в лесу, на холме, в поле наконец, но оно находилось на небольшом острове, который, как мне кажется, парил в воздухе. Во всяком случае, мой взгляд фиксировал пустоту на несколько сотен метров от дерева, а вдали, в воздухе или в пространстве, которые находились за границами острова, были видны различные строения, сооружения и конструкции, парившие рядом. Они были скрыты дымкой, которая не позволяла внимательно их рассмотреть.

Кролик, видимо, решил, что предоставил мне достаточно времени для изучения окрестностей, и сделал несколько быстрых шагов-прыжков в сторону края острова. Мне пришлось перейти на бег, чтобы догнать его. Он схватил меня за руку, в тот же миг мы подбежали к краю, и, не сбавляя скорости, прыгнули за пределы острова.

Через мгновенье мы опустились на каменные плиты, которыми был выложен пол перед каким-то странным и огромным приземистым зданием. Мы перелетели, перенеслись или просто здесь очутились? Видимо, мой мозг не мог дать точного ответа на этот вопрос и просто решил меня не информировать о происходящем – мол, был там, теперь тут.