Его язык немного странен

и полон всяческих причуд.

Вот как он пел любви экстазы,

совсем забыв про тормоза:

"О, поверни на речку глазы

я не хочу сказать: глаза..."

Вот, рифму он искал к Роопсу,

родив и строчку заодно:

"Люби, и пой, и антилопься!"

Свежо? Свежо, легко, смешно!

Поклонниц он имел до черта,

задумываясь в беге дней:

"Ах, не достойны ли аборта

они из памяти моей?"

Он пел про "негные уроны"

про шалости и про весну,

чем вызывал у женщин стоны

и обожания волну.

Он всяческих похвал достоин,

он говорил про жизнь свою:

"Я не делец. Не франт. Не воин.

Я лишь пою-пою-пою".

Ведь до сих пор он интересен!

Он написал - ах, Боже мой!

"Я так бессмысленно чудесен,

что смысл склонился предо мной!"

Бессмысленно чудесен, странен...

Мы все ж склонимся перед ним

второй не нужен Северянин...

Он был, как мы, неповторим.

1997 год.

Фантазии.

Пытаясь как-то секс разнообразить,

Громадное количество людей

В постели любят тихо безобразить,

Но - в свете неожиданных идей.

Вот парочка, привыкшая друг к другу,

Привычно мнет постельное белье:

Супруг ласкает нежную супругу,

Но думает совсем не про нее.

Воображает он, трудясь, как пчелка,

Что он - белогвардейский офицер,

Она же - на допросе комсомолка,

И ей к виску приставлен револьвер.

И он ее насилует свирепо,

И плачет комсомолка, и кричит,

И юбка задралась на ней нелепо,

И грудь одна из кофточки торчит...

Супруга же сейчас воображает,

Сама своей порочности дивясь,

Что ей бандит кастетом угрожает

И требует, чтоб срочно отдалась.

Он - грубое животное, скотина,

(Совсем не то, что муж ее, дохляк...)

Поймал ее на улице пустынной,

Заставил делать так, потом - вот так...

К нему спешат дружки его, бандюги,

И все подряд насилуют ее...

Супруги, возбужденные супруги

Теперь куда активней мнут белье!

Другая пара действует иначе

Друг друга мажут краской золотой,

И друг за другом носятся по даче,

Сверкая необычной наготой.

Другая пара надевает маски

И в масках это делает. Они

Как персонажи некой странной сказки,

Двойной галлюцинации сродни.

С изменчивой реальностью играя,

Вдвоем скучать в постели так смешно.

Фантазиям ведь нет конца и края,

Не зря воображенье нам дано.

Скажи подруге: "Нынче ты монашка,

А я - немой садовник, хорошо?

Ты без мужчин измучилась, бедняжка,

Ты знаешь: у садовника - большой...

Я сплю в траве, а ты ко мне подкралась,

Перекрестилась, юбки задрала..."

Примерно так... Но, впрочем - это малость,

Фантазиям подобным нет числа!

Твоя подруга может быть царицей,

Нимфеткой, гейшей, чудом красоты,

Дешевой проституткой, светской львицей,

Да, словом, всем, что хочешь видеть ты.

Взгляни в глаза подруге - как мерцают!

Так вот он, здесь, искомый идеал!

И в ней черты - о, чудо!
– проступают

Всех женщин, о которых ты мечтал.

Ее улыбка - точно, без ошибки,

улыбка всех, в кого ты был влюблен...

Ты разгляди в единственной улыбке

Улыбки сотен женщин всех времен.

1999 год.

Я - председатель Клуба кошководов...

Я - председатель Клуба кошководов.

По воскресеньям, в девять сорок пять,

Съев пару холостяцких бутербродов,

Иду в Дом пионеров председать.

Там ждут меня нарядные детишки

Я открываю дверь, веду их в зал

И важно им надписываю книжки,

Которые о кошках написал.

Потом приходят девочки постарше...

Но прежде чем войти, всегда оне

На лестничном покуривают марше,

Хохочут и болтают обо мне.