Попадало и Джону.

– Открыто шестьдесят семь пульсаров, - писал коллега из Паломара.
– И все они - звезды...

Дальше Джон не читал: коллега будет доказывать, что шестьдесят восьмой пульсар - тоже звезда: это же ясно, как дважды два...

– Мой друг, - обращался к Джону биолог из Мериленда. Почему вы так сразу: инопланетная цивилизация... Давайте, не торопясь, постепенно, объясним все естественными причинами.

Вкрадчивость биолога раздражала Джона: если во что бы то ни стало все объяснять естественными причинами, то можно, ничтоже сумняшеся, просмотреть и "искусственную" причину.

"Остин-Диспетч" перепечатала фантастический рассказ Сциларда "К вопросу о "Центральном вокзале". Пришельцы, попавшие на Землю после ядерной катастрофы, уничтожившей человечество, исследуют вокзал в центре мертвого города и никак не могут уяснить назначение укромных мест с буквами "Ж" и "М". Не хватает ума разобраться в этом вопросе. Рассказ подан газетой с целью скомпрометировать идею разумности инопланетных существ, скомпрометировать фантастику в целом, и пришелся очень кстати, чтобы поддержать кампанию против "летающих тарелок" и открытия Биллсов. Тем более, что Сцилард - видный ученый.

– Боже мой!
– беспомощно разводила руками Эбигайл.
– Сцилард - крупнейший физик! Как он мог написать такое!..
– Листала литературную энциклопедию: там говорилось, что это сатира на наш расколотый мир, на атомную войну, в которой два лагеря одержали "победу" один над другим вплоть до самоуничтожения.

Это не успокоило Эбигайл.

– Боже!
– повторяла она.
– Как же зло сатиру можно повернуть против разума!..

Полного апогея свистопляска достигла, когда "Чикаго Трибюн" опубликовала в воскресном приложении "Семь дней" репортаж своего корреспондента, проведшего на улицах города опрос жителей на тему; "Каким вы представляете пришельца с другой планеты? О чем вы спросите его, если встретите? О чем он спросит вас?" Репортаж подан очень игриво, с набором восклицаний, лирических отступлений, диалогов и вообще сумбура, каким отличается разговор случайных людей на случайную тему.

Сначала репортер спрашивает сам себя, как будто разговор об этом идет каждый день и навяз у него в зубах: "Опять "летающие тарелки"? Опять инопланетяне? Пришельцы из далеких миров?" Пренебрежительно замечает:

"Об этом так много пишут и говорят!" И тут же, приняв серьезный вид, делает вывод: "Надо готовиться к встрече".

Ошеломив читателя, будто все уже решено и пришельцы чуть ли не на Земле, репортер обращается не только к себе, но и ко всем:

"А какие они, пришельцы, в нашем земном понимании?..
– И, готовый панибратски похлопать читателя по плечу, предлагает: - Давайте спросим об этом граждан вот здесь, на улице, чтобы разговор не был ни подготовленным, ни предвзятым.

Тут же он приступает к опросу:

– Алло, мистер, э-э...

– Роб Ханстер.

– Мистер Ханстер, я вижу у вас на груди спортивный значок.

– Я боксер, Роб Ханстер.

– О, приветствую вас, Роби!
– приятно поражен репортер. На ринге я узнал бы вас с первого взгляда! Мистер Ханстер, теперь уже проникновенно, как к другу, обращается репортер к спортивной знаменитости, - если бы пришелец из соседней галактики был тоже боксер, как бы вы начали с ним разговор?

– Как бы я начал?
– Ханстер уловил сущность вопроса, и ответ тут же излился из его уст: - Я бы спросил его: "Простите, но... вы не кусаетесь?"

– Что бы он ответил вам, мистер Ханстер?
– улыбается репортер.

– Он бы ответил: "Нет, не кусаемся. Мы разумные. А вы?"

– Спасибо, Роб! Ха-ха-ха!
– это смеется репортер, оценивший шутку.
– Право же, это здорово: "Нет, не кусаемся..." До свидания, Роби, счастливой перчатки!

Дальше репортер берет интервью у мисс Мэтьюз, кухарки из третьеразрядного ресторана.

– Мисс Мэтьюз, как вы себе представляете пришельца из космоса?

– Из ресторана "Космос"?
– переспрашивает мисс Мэтьюз. Ах!..
– разочарованно.
– Из настоящего космоса! А что, уже летит? Гм... Попробую.
– Мисс Мэтьюз закатывает глаза и пробует представить себе пришельца.
– Он симпатичный, - наконец вещает она, - прилетел с планеты Нептун (там, говорят, минус сто семьдесят градусов). Он весь круглый, пушистый, зеленый, махеровый. И нет носа, чтобы не отморозить.

– О чем вы спросите его, мисс Мэтьюз?
– спешит задать вопрос репортер. Поток слов собеседницы захлестнул его, - не так-то просто говорить с любым встречным.

– Что я спрошу?
– восклицает мисс Мэтьюз.
– Какие передачи телевидения он смотрит дома. Оказывается, "Гуд бай, бэби!" Когда с ним разговариваешь, он отвечает раньше, чем успеешь задать вопрос, так как очень умный...

– Благодарю вас, мисс Мэтьюз.
– Репортер спешит распрощаться со словоохотливой собеседницей.
– Благодарю вас. Гуд бай!

Разговор с кухаркой, видимо, шокировал репортера. "Махеровый..." - повторяет он, - словечко такое, что не найдешь в энциклопедическом словаре. Пишется "махеровый", "мохеровый"... Но тут репортер успокоил себя: как хочешь, так и пиши - это же о пришельцах!.. Тут же он обратился к следующему прохожему - парашютисту Арчибальду Стронгу.

Парашютист уделил репортеру две минуты:

– Вот вам парашют, вот пришелец, - изобразил он руками в воздухе.
– Летит парашютом вперед, потому что с другой планеты; но законам физики это не противоречит.