Шрифт:
– Насть… - вхожу через настежь открытую дверь. Девочка, заметив меня, сразу прячет свое лицо.
– Лен, уходи… Я не хочу сейчас ни с кем разговаривать. Тем более с тобой… - голос дрожит, отчего мое сердце сжимается еще больше.
– А я и не буду разговаривать… - сажусь рядом. Настя резко двигается в сторону, как бы отстраняясь от меня. Но мы тоже не лыком шиты, повторяю за Настей, передвигаясь по полу своей пятой точкой.
Мы просто молчим… Минуту, две, три… В какой-то момент я просто теряю счет времени… Почему-то так грустно на душе, но в то же время легко как-то. Я давно не молчала с кем-то, мысленно разделяя свои переживания.
– Лен? – наконец, Настя заговорила первой. Она обернулась, и я отметила про себя, что ее глазки покраснели из-за слез, а веки, носик и губки распухли. –Вот зачем человеку жить, если конец все равно один и тот же? – вау! Признаться, не думала, что в столь юном возрасте кто-то может думать о смысле жизни.
– Ну… Это сложный вопрос… Но если не прожить весь моток ниток своей жизни, то просто не узнаешь, какой была катушка… - Знакомьтесь, философ Лена во всей красе… Закусываю губу. Мне скоро 30… Интересно, моя катушка размоталась хоть на капельку? Иногда кажется, что я не живу, а просто проживаю отведенное мне время.
– А когда человек умирает, он навсегда исчезает? – час от часу не легче… Откуда такие серьезные вопросы в голове у этой симпатичной малышки?
– Я бы так не сказала… Человек не исчезнет до тех самых пор, пока будет жива память о нем, пока он будет в чьих-то сердцах…
– А знаешь, Лен… Смерть, как эгоистичный ребенок. Забирает человека, как игрушку. Ей плевать, что кому-то будет больно. – Я не знала историю этой семьи, но теперь догадывалась… Кажется, девочка потеряла очень близкого человека… Кажется, это сломило ее. Детская психика, она еще слишком хрупкая, нежная… Всего одно несчастье может изменить ребенка в одночасье.
Мне захотелось ее обнять, прижать к своему сердцу, утешить. И я вновь поддалась порыву… Я никогда не любила детей. Мне казалось, что мой организм лишен материнского инстинкта. К чужим детям я всегда относилась параллельно. И мне казалось, даже будь у меня собственный ребенок, он бы страдал от недостатка материнской любви…
Я никогда не думала, что смогу почувствовать что-то подобное к чужому ребенку. Я почувствовала чужую боль так отчетливо, словно она касается меня лично. Я видела, что Настя нуждается во мне, хоть и пытается оттолкнуть. Но самое странное в том, что как раз в этот момент я тоже нуждалась в Насте. Не знаю, как это объяснить… Словно встретились два одиночества, два несчастья. А вдвоем гораздо проще преодолеть любые проблемы.
Поэтому я сделала это… Я обняла ее. Девочка меня не оттолкнула, нет… Напротив, она сильно прижалась ко мне, словно боялась, что это я ее оттолкну. Словно боялась, что я исчезну…
– Фу, Лен! – наконец, спустя некоторое время, Настя говорила так же, как обычно… Ее веселый голос позволил мне спокойно выдохнуть. – Ты почему вся мокрая… И липкая? – несмотря на это, наши обнимашки до сих пор не прекратились.
– А… Это… Я там решила проверить, что за коробку твой дядя Коля принес! – виновато заявила я. А Настя вдруг рассмеялась… Нет? Неужели, это очередные ее козни? Я была уверена, что она не имеет к этому никакого отношения.
– Я однажды тоже попалась на такую ловушку.
– Да? – ну слава Богу, что это не она… Настя закивала…
– Это их с папой игры. Если честно, я до сих пор не в курсе, какие у этих игр правила. Кажется, там вообще все без правил…
– Постой-постой! – мне нужно было зацепиться за мысль, что кружилась в моей голове. – Так это не первый раз?
– Нет, конечно… Они часто обмениваются всякими штучками-дрючками… - Вот ведь! А я, оказывается, была права!!! Значит, это, действительно какой-то шифр. Я определенно должна его разгадать…
А вдруг именно от этого шифра зависит чья-то жизнь? Вдруг Семенов приметил новую жертву? А вдруг Матвей с ним заодно?!
Глава 20.
Мы с Настей решили убрать срач, который сами же развели… Я решила протереть пол, засранный многочисленными брызгами Фанты, Настя – сложить книги, которые она зачем-то разбросала по всей своей комнате, на полку.
А потом понеслось…
В комнате Матвея нашлась здоровенная музыкальная колонка, к которой Настя подключила мой телефон. Музыка звучала так громко, что из-за мощных басов дребезжали окна…
А мы с Настей… В общем, сами смотрите…
«I Like To Move It, Move It» - обе орем громко, пытаясь перекричать колонку. У меня вместо микрофона – баночка с чистящим средством для окон, у Насти – разноцветный пипидастр.
«I Like To Move It, Move It» - глупо дергаю рукой туда-назад, брызгая средством на окно… Настя в этот момент смешно виляет попой, в такт своим движениям орудуя пипидастром, сметая собравшуюся на стеллажах пыль.
Одна рука вверх, вторая вниз… Странные движения шеей и руками…