Шрифт:
Неужели он не понимает, чего мне стоило так унизиться? После всего, что мы пережили. Он последний, чей номер я могла набрать. По факту у меня никого нет для таких звонков. Даже в телефоне на экстренном наборе стоит номер моего адвоката. И всё.
– Где ты?
Получается, он согласен? Даст мне денег?
Губы непроизвольно растягиваются в подобие улыбки, которую я тут же прячу, уткнувшись подбородком в своё голое плечо.
Спешно называю адрес. Название казино, в котором работаю, улицу, торопливо объясняю, как проехать. Говорю, говорю. Несу уже какой-то бред про благодарность, что обязательно ему всё верну или расплачусь как-то иначе. Сама ещё не знаю как, но я обязательно ему всё отдам. Артём меня жёстко обрывает:
– Сумма?
Мне страшно озвучивать её вслух. Вдруг он передумает? Поэтому я медлю. А когда говорю, на том конце трубки повисает оглушающая тишина. Я опять начинаю паниковать.
Он же не передумает? Только что ведь был согласен!
– Ладно, – прочищает горло. – Я заберу тебя оттуда. Это твой номер?
– Да, но его сейчас, скорее всего, заберут. Мне дали позвонить.
– Дай трубку кому-нибудь.
Я передаю телефон охраннику. Он смотрит на меня вопросительно, но всё же прикладывает трубку к уху. Стоит несколько секунд, выслушивает то, что ему говорит Артём, а потом уходит, оставляя меня одну.
Я плюхаюсь назад на кушетку, свожу колени вместе и кладу на них руки. Принимаю самую невинную позу, на которую способна и жду. Счёт пошёл на минуты. До утра осталось три с половиной часа.
3 Глава
Меня отпускают.
Вот так просто: ближе к шести утра, приходит тот же охранник. Мне хочется у него поинтересоваться, почему он всё ещё на работе, ведь говорил про смену до трёх. Но все мысли покидают мою бедовую голову, когда я слышу:
– Можешь идти. За тебя заплатили.
Какие волшебные слова! Просто бальзам на больную душу.
Забираю свои вещи и на всех парах несусь к парадному выходу.
Метро уже работает, тут до ближайшей станции всего три минуты пешком. Я думаю о том, что нужно обязательно позвонить Артёму. Сказать спасибо за помощь и за деньги. Может быть, поинтересоваться, как у него дела. Вдруг мы наконец-то сможем нормально общаться. Теперь мы взрослые люди. Не влюбленные. Чужие. Все обиды остались в прошлом. И мы через это перешагнули.
Наверное…
Я так точно все десять лет, пытаюсь уверенно шагать в противоположную сторону от Артема Николаева, и до сегодняшней ночи мне это отлично удавалась.
Может зря я ему позвонила?
Нет. Точно не зря.
Не няне же звонить в самом деле и требовать среди порыться в простынях и под матрасом в поисках пачки денег.
Приду домой и первым делом заберусь в ванну, а потом обязательно наберу сводному братику. До сих пор ощущаю влажные ладошки Давида на своих плечах. Надеюсь, мы с ним больше никогда не встретимся.
Мстительно желаю, чтобы престарелый член Яниса, засох и отвалился. Столько девчонок он переполнил и зашугал. Не счесть.
Задеваю каблуком неровность на ковровой дорожке в холле и не успеваю затормозить.
Просто огромный мужик резко преграждает мне путь, и я с разбегу врезаюсь в его мощное тело как в скалу.
Это не люди Давида. Их всех знаю в лицо. Это кто-то новенький и очень большой.
– Простите, я вас не заметила, – лепечу тоненьким голоском, пытаясь его обойти.
Интуиция сигналит об опасности.
Что за черт?
Я просто мечтаю попасть в ванну и скинуть с себя грязное, воняющее потом и сигаретным дымом платье.
– Стоять, – громыхает бас откуда-то сверху.
Приходится поднять голову и прищуриться. На меня сверху вниз смотрит смуглое лицо с широкими чёрными бровями. Глаза тёмные. Почти чёрные. Волосы, как вороново крыло. По подбородку пробивается утренняя щетина.
На Артёма не похож, а то я сначала было решила: лично поздороваться захотел.
– Эльза Майер?
– Она в грим"eрке! – киваю как болванчик. – Переодевается! Сейчас выйдет! Подождите её тут. А я, пожалуй, пойду. Меня дети дома ждут. Голодные. Трое. И их папаша. Ну знаете…муж.
Мужик даже не усмехается. Окидывает меня взглядом от головы до пальчиков ног, упакованных в босоножки, как будто прикидывая в уме, влезу ли я в его багажник.
Но я не хочу в багажник!
– Взрослым дядям врать нехорошо.
Вцепляется в мой локоть мёртвой хваткой, заставляя перебирать ногами в том направлении, куда он меня тащит. А не туда, где виднеется спасительный знак метро.